Схватив мои согнутые в коленях ноги, он прижал сухожилия большими пальцами.
Я содрогнулась. От боли голова откинулась к решетке.
— Помни, сладенькая!
— Да, хозяин. — Я в страхе смотрела на него. Еще бы мне не помнить этот нож!
Он убрал руки. Я едва не лишилась чувств.
— На четвереньки, рабыня! — приказал Турнус.
Я встала на четвереньки. Он отвязал веревку от клетки и небрежно бросил позади меня. Теперь она свешивалась с моей шеи.
— Посмотри на меня, рабыня! Я послушно подняла глаза.
— Ползи в хижину.
— Да, хозяин.
И они, Турнус и Клитус Вителлиус, отвернулись от меня.
— До полудня я должен уйти, — говорил Клитус Вителлиус. — Меня заинтересовали четыре слина.
— Обсудим, — отвечал ему Турнус.
Они вернулись на площадку. А я, стоя на четвереньках с веревкой на шее, оглядела площадку, стойки с веревками и кнутами, повозки, клетки, бревенчатую ограду и, не вставая, отправилась в путь — через посыпанный песком пятачок к хижине Турнуса. За мной волочилась веревка.
Я начинала понимать, что значит быть рабыней крестьянина.
Добравшись до улицы поселка, я остановилась. Передо мной кто-то стоял. Вся в грязи, с веревкой на шее, униженная, несчастная, я подняла голову. Двое. Крестьянские парни.
— Что за рабыня? — спросил один. Брен Лурт, вожак местной молодежи, неотесанный грубиян, полуюнец, полумужчина. Говорят, его прочат в предводители касты.
— Та самая умница-красавица, что улизнула от нас вчера ночью, — объяснил его приятель.
— Так, вот она!
— Говорят, — продолжал другой, — что ее подарили Турнусу.
— Так значит, — осклабился Брен Лурт, — она в деревне останется?
— Похоже.
— Пожалуйста, хозяин, — запричитала я, — не задерживай меня.
— Давай не будем задерживать, — предложил Брен Лурт. Они расступились, словно перед свободной женщиной. На четвереньках, волоча за собой веревку, я потащилась дальше по грязноватой улочке под палящим солнцем.
Где ты, Джуди Торнтон, прелестная студентка?
Вспомнились мальчишки из колледжа — как я их презирала, ни во что не ставила! Как задирала перед ними нос! Вот посмеялись бы, увидев, во что я превратилась в мире настоящих мужчин.
У хижины Турнуса, рядом с украденной из лагеря леди Сабины повозкой, груженной всяким скарбом и припасами, стоял Клитус Вителлиус.
Рыдая, я обхватила его колени.
— Оставь меня себе, хозяин! Оставь меня! — молила я. Он глянул на меня. До полудня — считанные минуты.
— Я люблю тебя, хозяин!