Upside Down (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как ты, Рыжая?

Она молча улыбнулась и закрыла глаза. Я оглянулся. Медсестра и Тори Ву с ребенком на руках стояли у ног Рыжей и смотрели на меня безошибочно знакомым взглядом: смесь недоверия, опасения и ненависти.

— Что с ней? — требовательно и резко спросил я.

— Она спит, — сухо ответила медсестра. — Она очень устала, но с ней все в порядке. Ей нужно поспать.

Она бросила короткий взгляд в сторону, на кряхтящий конверт, и снова заговорила:

— Подними Эд, — в её тоне сквозило неприязнью, ноток которой не было в отношении Рыжей. Но меня не беспокоило их отношение ко мне. Главное: пусть убираются вместе с этим существом. — Подними, а я застелю сухую, чистую постель.

Я просунул под взмокшую спину руки и потянул вверх. Тело Эд мне никак не помогало. Оно было необычайно тяжелым, словно ребенок всё ещё оставался внутри. Под рубашкой вздымался ни на дюйм не уменьшившийся живот. Я на короткое страшное мгновение предположил, что в ней остался второй ребенок.

Рыжая повисла у меня на руках тяжелой грудой обмякшей бессознательной плоти. Голова бессильно запрокинулась назад, руки безжизненно болтались. Я впился взглядом в едва различимую пульсацию на изогнутой бледной шее, и только так мог понимать, что Эд жива. Я рассматривал её потерявшее всякий цвет лицо и струйки пота на висках, пока медсестра торопливо стягивала в большой ком перепачканную постель и сталкивала её на пол. Когда я опустил Рыжую обратно на кровать, едва её голова коснулась подушки, она перевернулась на бок, поджимая к выпуклому животу колени и, невнятно что-то пробормотав, снова затихла.

— Теперь ей нужен отдых, — обратилась с наставлением медсестра. — Нам придется разбудить её для кормления, но пока у неё есть несколько часов сна.

— Хорошо, — кивнул я, торопясь вывести этих двоих с довеском в коридор. — Я справлюсь.

Тори Ву, избегая моего приглашения к двери, отступила назад и, убаюкивая на руках сверток, решительно возразила:

— Нет, я останусь здесь.

— Я справлюсь, — злобно повторил я, но она покачала головой. Коротко и резко.

— Сегодня я останусь здесь. Помогу Эд, — безапелляционно повторила она.

Меня гипнотизировало её размеренное пошатывание с ноги на ногу, а взгляд её раскосых глаз ввинчивался мне в череп. Казалось, она безошибочно уловила мою крайнюю неприязнь к ребенку. Я перевел взгляд с её узкого лица вниз, на складки белой ткани. Среди них показался красный запухший кружок.

========== Глава 3. ==========

Когда я впервые заметил призрачные изменения в Рыжей, никаких внешних признаков не было. Она казалась прежней, выглядела и вела себя, как обычно, но я сокрушительно ясно ощущал перемену. Мне мерещилось что-то в том, как она работала, как порой отрывала взгляд от своих бумаг и ненадолго концентрировала его на мне. Что-то в её голосе вибрировало незнакомыми доселе нотами, когда она играла с дочерью. По ночам она привычно укладывала голову мне на грудь, уютно обволакивая меня теплой тяжестью своего тела, но спустя некоторое время, когда ей казалось, что я уснул, отворачивалась и подолгу смотрела в потолок.

Это призрачное нечто, не сформулированное, практически неразличимое, почти не беспокоило меня, поскольку — помимо моих смутных сомнений — не получало никаких подтверждений. Я отмахивался от напрасных коротких вспышек настороженности, не имея никаких оснований тревожиться.

Но однажды вечером небольшое пластмассовое основание для беспокойства случайно выпало контрастным пятном на цементный пол. Я намеревался сесть за стол, посвятить час работе, пока Рыжая с Крошкой плескались в ванной. Со спинки стула бесформенной грудой свисала черная форма. Я потянул стул на себя, и тот по инерции и под тяжестью неравномерно распределенного груза из вороха одежды, опрокинулся. Когда я вернул табурету вертикальное положение и поднял вещи, на полу осталась лежать белая карточка.

Поначалу я принял её за свою и удивился тому, что мой пропуск не в моем кармане — моя куртка была всё ещё на мне, на стуле покоились вещи Рыжей и малышки. На карточке не было никаких цветовых индикаторов, и она, должно быть, принадлежала мне, Лидеру. Полное отсутствие разноцветных полосок могло указывать только на то, что владелец карты имеет полный доступ ко всему в Бесстрашии и ко многому в городе.

Я нахмурился, рефлекторно проведя ладонью по карману. Карточка на полу была ярко-белой, не похожей на мою, серую, исцарапанную после стольких лет постоянного использования. Но это разительное отличие не смутило меня — как и то, что моя карта просто не могла выпасть — я посчитал, что так преломился искусственный свет ламп в глянцевой пластмассе. В моей голове возникло беспечное предположение, что это все же я обронил пропуск, когда, например, одевался утром. Но это было неправдой, и в какой-то резкий, физически ощутимый, как удар, момент, я осознал, что ошибался. Я понял, кому принадлежит эта карта, ещё до того, как присел и протянул к полу руку.

С плоской фотографии на меня смотрело лицо Рыжей, обрамленное ярким пламенем её волос. Эд О`Лири. Разведка. Уровень доступа: 2. Я нахмурился. Последняя строчка была ошибкой или наглой ложью. Внизу карточки отсутствовала желтая линия — цветовой индикатор доступа, соответствующего тексту выше. Эта линия не могла стереться или выгореть, её нельзя было нарочно удалить. Яркий цвет пропитывал материал насквозь, а потому просто соскрести его с пластмассы было невозможно.

Я знал это наверняка. В мои обязанности Лидера — помимо всего прочего, например, непосредственного командования боевым составом — входила подготовка новичков. После их инициации — не смотря на то, что многие из них фактически распределялись в не подчиняющиеся мне подразделения — за мной оставалось последнее дело: их официальное оформление, то есть выдача карт, и предоставление жилья. Мне было отлично известно, как изготавливаются карточки, их свойства. Самостоятельно изменить уровень доступа было невозможно, даже если каким-то образом изменить текст или цвет, запрограммированные характеристики карты оставались неизменными. Самовольное — и преступное — избавление от цветной горизонтальной полосы не открывало новые двери.

Кроме того, я держал карточку Рыжей в руках, я лично передал её Четверке. Изготовленная по моему запросу карточка Эд была сделана правильно, с желтой полосой и соответствующим доступом. А этой карты с противоречивой информацией, лежащей передо мной на полу, я прежде не видел.

Я покосился на дверь ванной — изнутри доносились плеск воды и веселые голоса — и снова посмотрел на пропуск. Самостоятельно перевыпустить его, без моего личного участия, Рыжая не могла. Если бы я сам не отвечал за производство и выдачу карточек, то посчитал бы эту вопиющей ошибкой и недосмотром. Но это не было чьей-то небрежной оплошностью. В голове возникло имя: Финли. Моим первым порывом было схватить находку и незамедлительно отправиться к Лидеру разведки для выяснения того, какого, собственно, черта он посмел влезать в это, но я сдержался.

То, что к этому стремительному — недопустимому для не Лидера — расширению доступа для простого офицера разведки, был причастен Финли, я не сомневался. Как не сомневался и насчет того, что сделано это было не по ошибке или дружбе, или в шутку. Карточка была выполнена такой, потому что Финли — и Рыжей — это было нужно. Вопрос возникал сам собой: зачем? Для каких целей?

Я поднял карту, прокрутил её в руке, снова пробежал взглядом текст, а затем сунул в карман куртки Эд. Над этим нужно было основательно подумать. Впервые за очень долгое время пошатнулось то, что существовало между мной и Рыжей безоговорочно, — доверие. Это стремительное нарушение привычного порядка вещей отозвалось в моей голове болезненной пульсацией.

Я встал. Финли занимался разведкой и внутренней безопасностью. Комбинация всех обстоятельств — его сфера деятельности, то, что Рыжая подчинялась ему, и её неограниченный доступ — выливалась в очевидный вывод. Эд работала не просто внутри фракции, а внутри предводителей лихачей. Эта догадка отдавала неприятной горечью. Выходит, я волне мог быть частью её задания, постоянным объектом её шпионажа. Это заключение сокрушительно свергло все то, что многие годы казалось непоколебимым. Все сводится к тому, что я, вполне вероятно, был заданием Рыжей с самого начала. Задолго до того, что я считал началом. Все это время она вела искусно разыгранную партию, имея одну четко сформулированную цель.

Это было так ошеломляюще непохоже на Рыжую, и одновременно так ей свойственно. Разве я не видел её в действии, разве не был вместе с ней в переулке, где она разоблачила незаконный склад ворованного оружия, где она, безжалостно откинув всякую память о былой близкой дружбе, решительно арестовала Тимоти? Наш брак, наш ребенок — все это было лишь необходимыми декорациями для того, чтобы подобраться так близко? Могла ли она играть, расчетливо планируя все с самого начала: с перехода во фракцию Бесстрашия, с разыгрывания из себя влюбленной девчушки, с втягивания меня в омут отношений, с рождения Крохи?

Я уронил голову в ладони, стараясь не дать ей расколоться. Ответ на эти вопросы был безапелляционно четким и верным: могла. Рыжая, черт побери, все это могла. Она так ловко провернула это мероприятие, даже не давая мне толком усомниться в реальности происходящего. Поначалу — первые год или два, особенно в недели её подготовки — я не раз приходил к выводу о том, что это до безумия нелепо. За несколько лет в Бесстрашии — до прихода Рыжей — я, как инструктор и как Лидер, не раз сталкивался с неуместными проявлениями симпатии. То были либо смехотворные споры и пари, либо извращенные предпочтения, либо меркантильная расчетливость — вот неполный перечень изначальной мотивации, которой руководствовались бесчисленные новенькие. Но они все терпели неудачи, потому что разгадать их не составляло большого труда.