– Определись уже.
В капсуле повисла недобрая тишина. Наконец Октавиус снова заговорил.
– Ты прав, – ответил он, – но, как я уже тебе сказал: преступник однажды – преступник навсегда. Общество превратило эту поговорку в прописную истину, так что я вынужден ей следовать.
– Отто, это просто хре...
Рука Доктора взметнулась в воздух, перебивая его.
– Не будь таким грубым, мой слабоумный друг. Когда я вернусь на материк, в общество, мне стоит заняться былыми приключениями. Это мое финальное решение.
Человек-паук почувствовал, как что-то шевельнулось у него в мозгу. Нет, вовсе не та часть, где Доктор говорит, что хочет снова стать преступником, а то, что Осьминог использовал слово «друг»...
Подбородок Паука взметнулся вверх. Под маской он улыбнулся.
– Враг – это попросту друг, которого ты еще не повстречал.
Октавиус уставился на него.
– Безвкусно, – постановил он, – и излишне слащаво.
Герой покачал головой.
– Эти определения вроде как противоречат друг другу, Док, но прямо сейчас мне плевать.
– Я уловил смысл, – добавил Доктор. – Кто это сказал?
– Один хороший человек, – ответил стенолаз. – В то время я его не слушал, но он сказал, что я еще вспомню его слова. Полагаю, я и вспомнил тогда, когда было нужно.
Он посмотрел на своего давнего противника.
– Это же конец, верно?
Казалось, будто Отто Октавиус поднимается, но он не двинулся с места.
– Да, на сей момент. Когда мы встретимся снова, все будет как прежде. Мы враги.
В его словах не было злобы или угрозы, Человек-паук сразу это почувствовал. Доктор Осьминог просто констатировал факт. Он был преступником, убийцей и интриганом, но в основном не заговаривал никому зубы. Чего нельзя было сказать о большинстве других врагов Паучка.
– Я не могу это принять, Док, – вздохнул он, – и не верю, что ты этого хочешь. Так что предлагаю тебе вот что: когда вернемся в Штаты, посмотрим, что тебе захочет предложить ЩИТ. Ты можешь помочь Генри Хейсу, возможно, поработаешь над новым искусственным интеллектом...
Он остановился, ожидая реакции.
– Я могу быть твоим, ну, знаешь, наставником, или как это теперь называют, помогу тебе быть незлым. Эй, может, даже Мстители смогут...
Смех Доктора заставил героя замолчать.
– Что? Почему никто не смеется над моими шутками, а когда я говорю серьезно...
Октавиус перестал смеяться.
– Но ты же не можешь сейчас говорить всерьез. Ты что, планируешь реабилитировать меня, заставить начать с чистого листа? Ты можешь себе это представить? – Он начал смеяться снова, но уже тихо.
Человек-паук снова почувствовал раздражение.
– Да, да, хорошо, и что дальше? Я кидаю тебе кость, Отто. Меньшее, что ты мог бы сделать, – это отказать мягко... придурок.
– Нет, нет, трепись дальше, простак! Я так не смеялся с тех пор, как... с тех пор, как...