Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«В этом году один отшельник пришел к Ричарду и, произнося слова проповеди о вечном спасении, сказал ему: „Вспомни о разрушении Содома и воздержись от незаконных действий, иначе постигнет тебя заслуженная кара Божья”. Но король больше стремился к благам земным, чем к Господним, и он не мог так быстро отречься от запрещенных действий^47[1048].

Ричард не изменил стиль жизни, в противоположность тому, что утверждал хронист по поводу его покаяния в Мессине. На этот раз, несмотря на взывания отшельника, он ждет для этого знак Божий. Воля Божья снисходит немного позже, во вторник святой недели (4 апреля 1195 года). Ричард тяжело заболел и увидел в этом перст Божий, желающий его забрать к себе:

«В этот день Господь поразил его, наслав на него сильную болезнь: тогда король приказал привести к себе представителей духовенства и, не краснея, поведал им о своей недостойной жизни^48[1049]; после покаяния он встретился со своей женой, с которой у него давно ничего не было. Отбросив незаконные связи, он слился с женой воедино, и стали они одним целым; Господь вернул ему здоровье тела, так же как и духа»^49[1050].

Все на этот раз, кажется, указывало на серьезную ошибку сексуального характера: Ричард покинул ложе своей супруги и предпочитал этому «запрещенные союзы». Ссылка на Содом и Гоморру усиливает идею, что речь все-таки идет об однополых отношениях.

Однако Дж. Джилингем восстает против таких выводов и обвиняет тех, кто их сделал в том, что они слишком следуют моде и не знают библейскую культуру:

«Последние тридцать лет стало невозможным прочитать слово „Содом", не предположив при этом, что идет ссылка на гомосексуальность. Вот что красноречиво свидетельствует о культуре нашего поколения, его незнании Ветхого завета и его всевозрастающем интересе к сексу. В действительности же пророческие несчастья Ветхого завета редко появляются без ссылки на разрушенные Содом и Гоморру, и чаще всего эта фраза не содержит никакого гомосексуального смысла. Она скорее относится не к природе прегрешений, а к ужасной природе наказания, вызывающего страх»^50[1051].

Не будучи, со своей стороны, безграмотным в библейской культуре, я позволю себе опротестовать аргументацию и выводы английского историка. Он, чтобы лишить упоминание о Содоме всякого намека на практику однополой любви, или чаще всего сексуальную практику, выдвигает два аргумента: с одной стороны, говорит он, большинство библейских ссылок на разрушенный Содом направлены только на то, чтобы напомнить о наказании Господнем, и не содержит никакого намека на гомосексуальность; с другой стороны, наоборот, порицание гомосексуальности в Библии не намекает на Содом.

О Содоме и Гоморре

В Библии можно найти около двадцати ссылок на Содом и его разрушение Господом. Большая часть из них делает ставку на то, чтобы предостеречь слушателей предсказаний о перспективе наказания Господом грешников. Аргументация вращается вокруг напоминания о небесном вмешательстве в историю, пересказанном Библией и известном всем: все помнят о всемирном потопе, когда Господь уничтожил человечество за его грехи. Конечно, Бог пообещал (и радуга тому доказательство) никогда больше не уничтожать все человечество в целом, но более целенаправленное наказание (хотя и ужасное) не исключено. Доказательство тому — разрушение Содома и Гоморры. Нет ничего удивительно в обнаружении в Библии ссылок, намекающих на эти два города ради простого призыва к порядку. Эта единственная ссылка на испепеление Содома не означает, и это правда, что грехи, указанные в предсказании, должны быть гомосексуального характера или вообще сексуального.

Не стоит, однако, заходить слишком далеко, так как всегда существует на заднем плане (ведь кто-нибудь обладает некоторыми библейскими знаниями) воспоминание о причинах, которые побудили Господа сравнять с землей эти города. И эти причины ясны и, бесспорно, связаны с неприродными сексуальными отношениями. Первая книга Библии ясно говорит, что «жители Содома были злыми и большими грешниками перед Всевышним» (Бытие, XIII, 10). Вот почему Господь принял решение уничтожить этот город и отправил двух «ангелов» (в человеческом обличье), чтобы предупредить об этом Лота и его семью, единственных праведников города. Всевышний сам предупреждает Абрахама, дядю Лота, что он мог лишь уничтожить Содом и Гоморру, так как их «грех огромен» (Бытие, XVIII, 20). Тем временем два Божьих посланца прибывают в Содом и останавливаются у Лота. Сразу же все мужское население города собралось возле дома Лота и потребовало, чтобы Лот выдал им двух молодых людей, чтобы вступить с ними в сексуальную связь, которую библейский язык передает на свой лад, без возможной недвусмысленности для тех, кто знает какой смысл нужно придать в Библии глаголу «познать»: «Выведи их, чтобы мы их познали» (Бытие, XIX, 5). Ужаснувшись такому предложению, которое ему одновременно казалось противоестественным и с точки зрения закона Божьего, и с точки зрения закона гостеприимства, Лот вел долгие переговоры и даже предложил скорее отдать им своих двух дочерей, еще девственниц... Ничто не помогло. Они даже угрожали, что Лота ждет та же судьба, если он не подчинится. Лишь могущественное вмешательство посланцев Божьих помешало им вынести дверь дома, чтобы привести их план в исполнение. Это было слишком, на этот раз грех перешел все границы, и Господь решил уничтожить город.

Намек на разрушение Содома говорит о двух видах посланий. Одно напоминает о Божьем наказании грешников, которое может быть ужасным. Второе указывает на причины наказания — грехи людей, в частности то, что мы называем содомией, что Библия называет гнусным преступлением: «спать с мужчиной, как спят с женщиной». Тот факт, что этот библейский запрет, в своем самом ясном значении^51[1052], не ссылается на Содом, вопреки Дж. Джилингему, не является доказательством тому, что авторы (и тем более читатели) Библии не думали об этом. В книге Судеб есть рассказ, почти идентичный той ситуации, в которой оказался Лот и его гости в Содоме, но на этот раз на землях сыновей Израиля. Один левит ночевал однажды со своей сожительницей у одного старика в Гибее, на территории Вениамина. Жители города, будучи «извращенцами», тоже потребовали от старика выдать им мужчину. Возмутившись, старик сделал им такое же предложение, что и Лот, приведя те же причины:

«Нет, братья мои, так как этот человек вошел в мой дом, не совершайте эту низость. Вот, у меня есть дочь-девственница, а у этого мужчины есть сожительница, я приведу вам их; вы их обесчестите и сделаете с ними то, что вашей душе будет угодно. Но не совершайте с этим мужчиной никакого низкого поступка»^52[1053].

Очевидная схожесть двух рассказов и «скабрезные» предложения не оставляют ни малейшего сомнения. Однако автор книги Судей не упоминает Содом. Каковы бы ни были причины этого, ясно, что читатели Библии все же проводят параллели, которые сами напрашиваются. Джилингем прав, подчеркивая, что в Библии ссылка на Содом не всегда подразумевает намек на гомосексуальность. В большинстве случаев пророчество сообщает только о его разрушении в качестве примера, известного всем, и о всеобщем предупреждении^53[1054]. Но он ошибается, делая из этого выводы, что грех Содома почти не вспоминается и еще меньше упоминается его сексуальная или гомосексуальная природа. Во многих случаях акцент очень четко сделан на грехах Содома, с которыми сравниваются ошибки тех, кого предупредили^54[1055]. Иногда прорицатель подчеркивает особый аспект этих городов. Иессей, например, бичует бесстыдство грешников своего времени, которые, как и жители Содома, даже не прячутся, чтобы совершить свой грех, и открыто заявляют о своих злодеяниях, вместо того чтобы искоренять их^55[1056]. По меньшей мере, в двух случаях природа греха Содома еще более очевидна. Второе Послание Петра упоминает разрушение Содома как пример окончательного разрушения: как Господь уничтожил Содом, но оставил в живых Лота и его семью, так же в конце света он захочет, чтобы один остался спасенным. Послание уточняет: Господь сохранил Лоту жизнь, потому что он «был глубоко огорчен поведением этих людей, бесстыдных в своих решениях». Так же в судный день нечестивцы будут покараны, как и жители Содома, «особенно те, кто после плоти испытывают желание нечестивости»^56[1057]. Ссылка на сексуальную практику Содома здесь очевидна.

Она также еще больше очевидна в послании от Иуды, который намекает на грех жителей Содома и Гоморры и соседних регионов, «которые предавались, как и они, бесстыдствам и противоестественным порокам», и наказание было дано в пример, чтобы и другим не повадно было^57[1058].

Практика гомосексуальной содомии четко находится на заднем плане ссылок, являющихся не только напоминанием о возможном Божьем наказании, но намекают на конкретный грех, в основном сексуального характера. Этот упрек был ясно сделан в эпоху Ричарда Геральдом Камбрийским, когда он говорит, что «Содомский грех» имеет троянское происхождение (и значит, передался франками, которые являются их наследниками) и был до этого не известен валлийцам^58[1059]. Об этом, очевидно, идет речь в эпизоде с отшельником, который, как мы видели, просит Ричарда вспомнить о наказании, постигшем Содом и Гоморру, и перестать заниматься «незаконными действиями». Ричард, однако, не уступает и не соглашается лишить себя «запрещенных удовольствий». Продолжение делает очевидным, что они носили сексуальный характер, и становится вероятным, что отшельник подразумевал под этим отлучение Ричарда от содомских практик, которые Бог когда-то запретил и покарал. Если бы здесь речь шла о супружеских изменах, как утверждает Дж. Джилингем, то тогда отшельник, вероятно, сослался бы на другой пример, в частности на пример Давида и Вирсавии. В Библии нет недостатка в примерах супружеских измен правителей, порицаемых пророками в более-менее строгих выражениях (скорее менее, чем более, ведь речь идет о царях).

Распутный король?

Значит ли это, что Ричард был гомосексуалистом настоящим, настойчивым и исключительным? Он таковым не кажется. Уже излагались жалобы некоторых пуатевинских баронов против развратной практики их графа, обвиненного ими в предании распутству, не только со слугами и служанками, но с женами и дочерьми свободных мужчин:

«Они говорили, что на самом деле не хотели бы больше иметь земли от Ричарда, утверждая, что он был плохим для всех, но хуже для своих, еще хуже для самого себя. Так как он силой забирал девушек, и жен, и матерей свободных мужчин и делал их своими сожительницами. И как только он удовлетворял свою первую похоть, он отдавал их своим milites, как публичных девок. Он оскорблял народ такими действиями и многими другими преступлениями»59[1060].

Ричард мог не пренебрегать женщинами. Рожер де Ховден приписывает ему даже рождение сына по имени Филипп (не в память ли о Филиппе Августе?), которому он подарил замок Киньяк и который после смерти Ричарда отомстил за смерть своего отца и убил виконта Лиможа^60[1061]. Но это последнее упоминание, вероятнее всего, вымышленное, как и то, о котором упоминает доминиканец Этьен де Бурбон, в середине XIII века: короля Ричарда охватила такая неистовая страсть к одной монашке Фонтевро, что он пригрозил сжечь монастырь, если ему не выдадут ее. Она попросила спросить короля, что его так привлекло в ней. «Ваши глаза», — ответил король. Сразу же монашка, стыдливая и верующая, взяла нож и выколола себе глаза, чтобы их отослали королю, который так их желал^61[1062]. Похожую историю можно найти у Петра ле Шантра, умершего за два года до Ричарда, который приписывал это, со своей стороны, «королю Англии», без других уточнений^62[1063]. Дж. Джилингем считает, что Этьен де Бурбон (который утверждает, что лично слышал проповеди Петра ле Шантра) мог от него узнать эту историю. Пьер мог знать, что речь идет о Ричарде, но мог проявить простую осторожность и не упоминать его имени^63[1064]. Факт сомнителен, так как при жизни Ричарда простой намек на такой точный момент мог сразу сделать его узнаваемым, если этот факт реален. Но, в конце концов, приписывание Ричарду в 1250 году такой истории свидетельствует, что в это время его считали развратным, но по отношению к монашкам, а не к молоденьким мальчикам.

В то же время, напоминает Дж. Джилингем, один хронист четко излагает причины смерти короля возле Шалю. Современники, как мы видели, сожалели, что король не считался с советами докторов о его выздоровлении^64[1065]. Это сожаление можно было услышать в различных версиях: отказ короля от всякой диеты или пищевого воздержания, нежелание отказаться от вина или других алкогольных напитков, отказ от абсолютного покоя и т. д. Вальтер де Гизборо столетие спустя после смерти короля очень ясно утверждает, что в противоположность требованиям врачей, Ричард требовал, чтобы ему на смертный одр доставляли женщин^65[1066]. В том же духе автор английского романа конца XIII века приписывает ему шарм, которому невозможно противостоять, который позволил ему соблазнить дочь тюремщика в Германии^66[1067]. В одном можно не сомневаться: легенда Ричарда склоняла к мыслям о том, что он был гетеросексуальным соблазнителем. Но в это время разве была бы легенда принята по-другому?

Можно ли с уверенностью сделать выводы о таком противоречивом аспекте на основании документов и свидетельств, которые чаще всего «говорят» намеками? Скорее чем абсолютный и исключительный гомосексуалист, Ричард был, прежде всего, как и его отец, как и его предки, искателем наслаждений. В меньшей степени педофил, чем его отец, но, скорее всего, бисексуален. Короче говоря, поливалентный развратник. Его легенда, подготовленная предками и поддерживаемая самим Ричардом, не отражает этот аспект его личности, однако иногда, несмотря на восхваления его рыцарских качеств, усиливает другие скабрезные аспекты, которыми Ричард осмеливается похваляться.

РИЧАРД И ЕГО ЛЕГЕНДА

Читатель этой книги уже, вероятно, заметил, что: Ричард любил, когда о нем говорили, заботился о своей репутации и создавал свою легенду. В этом, как мне кажется, заключается проявление основной черты его характера — его желание доминировать, его амбиции быть выше остальных, побеждать во всех областях, где бы он ни появился. Одним словом, быть не таким, как все, нестандартным; не только своими титулами графа и короля, которые он получил с опозданием и трудностями из-за семейных конфликтов, но так же как человек.

Нестандартная семья

Это выставление напоказ сопровождалось хорошей дозой провокации, примеры которой в достаточном количестве представлены на страницах этой книги. Впрочем, он, не колеблясь, участвовал сам в создании своей легенды, вводя туда беспокойные, двусмысленные и скандальные факты, добровольно смешивая мифологию и его историю, а также историю его семьи. История феи Мелюзины, рассказанная Геральдом Камбрийским, отражает это отношение. Она рассказывает о некой графине Анжуйской, очень красивой, но неизвестного происхождения; граф женился на ней по причине ее ослепляющей красоты. Супруги жили счастливо. Лишь одно обстоятельство беспокоило графа: его жена редко ходила в церковь и не проявляла никакой набожности. Она никогда не оставалась до освящения людей и всегда в спешке уходила после прочтения Евангелия. Эта странность вызвала некоторое подозрения у графа, который однажды приказал четырем своим рыцарям задержать ее, когда она будет выходить, как обычно, из церкви с четырьмя своими детьми. Но в момент, когда рыцари приблизились к ней, она сбросила свой плащ, оставила на месте двух детей, которые были по правую сторону от нее, взяла двух оставшихся и вылетела в окно на глазах у всех. Больше ее никто не видел. Как подчеркивает хронист, Ричард любил рассказывать эту историю и цитировал ее в качестве примера, чтобы отстоять для себя и своей семьи сверхъестественное происхождение, которое, говорил он бесстыдно, объяснило бы, почему отцы и сыновья не перестают вести борьбу друг с другом и поносят друг друга: «Так как все пришли от дьявола, говорил он, и вернутся к нему». Напомнив о других семейных пороках, в том числе о поведении его матери Алиеноры, которая, помимо приключений с его дядей в Антиохии, была сначала любовницей Жоффруа Плантагенета, а потом его сына Генриха, выйдя потом за него замуж, Геральд, в свою очередь, делает вывод, думая о Ричарде: «Как такие порочные корни могли пустить такой добродетельный росток?»^1[1068]

Скрытые похождения его отца Генриха II с Аэлис и его публичная связь с Розамундой Клиффорд добавили еще больше скабрезных фактов его семье, которая уже проявила себя в этом плане. Его предок по материнской линии, Гийом IX, как нам известно, часто провоцировал моралистов на скандал, открыто афишируя свои отношения с любовницей Мобержеоной, и даже осмелился изобразить ее голой на своем щите. Ничего нет удивительного в том, что, как подчеркивает хронист, такой род был наказан Господом различными бедами и что многие сыновья умерли, не оставив потомков.

Ричард был не единственный, кто объяснял внутренние конфликты, которые вносили раскол в семью, дурной наследственностью. Геральд приписывает его брату Жоффруа такое же мнение: по его словам, Жоффруа якобы открыто заявил об этом посланнику Генриха II, пытавшемуся помирить отца и сына:

«Разве ты не знаешь, что это наша природа, передаваемая по наследству и внушенная предками, что никто из нас не любит другого, но всегда брат идет против брата, сын против отца и, наоборот, со всех сил? Не пытайся лишить нас наследственного права, ни идти против природы»^2[1069].

Вера в небесное проклятие, насланное на Плантагенетов, уже укоренилась в семье, задолго до Ричарда. Генрих II распорядился изобразить на фреске, в своем дворце в Винчестере, восстание его сыновей в аллегорической форме, как он это сделал в мифической форме, и как будто он видел в этом исполнение предсказания. Во время этого бунта он часто рассказывал епископу Линкольнскому, что когда-то один отшельник упрекнул во внебрачной связи Гийома IX, предрекая, что никогда потомки этого незаконного союза не будут иметь плодородное продолжение рода. Он видел в восстании своих сыновей воплощение пророчества^3[1070].

Ричард не больше, чем его предки, культивировал в себе добродетель. Хронисты часто упрекали его в «распутстве» и «сладострастии». Так Рауль де Коггесхолл интерпретирует как кару Божью арест короля и его пребывание в плену в Германии:

[1048] 47 Hoveden, 288.

[1049] 48 «Coram se viris religiosis vitae suae foeditatem confiteri non erubuit», выражение очень похоже на те, что произносились на покаянии в Мессине.

[1050] 49 Hoveden, III, 288-289.

[1051] 50 Gillingham. Richard I and Berangaria of Navarre. P. 134.

[1052] 51 Левит, 18:22 «Ты не ляжешь ни с одним мужчиной, так как ты ложишься с женщиной: это отвратительно»; Левит, 20:13, Римл., 1:26-27.

[1053] 52 Судей, 19:23-25.

[1054] 53 Это, например, случай у Второзак., 29:23, Исайя, 1:9, Иерем., 49:19, Софонии, 2:9.

[1055] 54 Исайя, 3:9, Иерем., 23:14, Иезек., 16 :46, Плач, 4 :6.

[1056] 55 Исайя, 3:9

[1057] 56 2-е Петра, 2:7-10.

[1058] 57 Иуды, 6-7.

[1059] 58 Giraud le Cambrien, Itinerarium Kambriae et Descriptio Kambriae.

[1060] 59 Gesta Henrici, I, 291—293.

[1061] 60 Hoveden, IV, 97.

[1062] 61 Etienne de Bourbon. Anecdotes Hi&toriques. Paris, 1877. P. 211, 431.

[1063] 62 Baldwin. Masters, Princes, Merchants. Princeton, 1970. P. 245.

[1064] 63 Gillingham. Richard I and Berangaria of Navarre. P. 136.

[1065] 64 Cf. supra 234.

[1066] 65 The Chronicles of Walter of Guisborough, ed. H. G. Rothwell, London, 1957, 142.

[1067] 66 Der mittelenglische Verscronam uber Richard Lowenherz, red. K. Brunner, Wien, 1913.

[1068] 1 Giraud le Cambrien, de principis instructionne, 299-301.

[1069] 2 Ibid, 302.

[1070] 3 Ibid, 295, 298.