Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Согласно тому, что говорят, он отправил посмотреть на Гроб Царя всех Царей, от своего имени и от имени короля. Там он пролил потоки слез, приступил к священному пожертвованию и вернулся к государю, освободившись от своего и от его желания»^31[1098].

В итоге Ричард де Девиз дает отказу короля более благородное объяснение. По его словам, Губерт первым отправился к Гробу Господню, а после своего возвращения поторопил короля туда отправиться. Но Ричард достойно отказался и сказал высокомерную фразу: он не хотел наслаждаться как оказанной язычниками привилегией тем, что не мог получить как дар Божий^32[1099].

Через полвека Людовик Святой оказался в схожей ситуации. Когда он находился в Яффе, его окружение известило его о том, что султан согласился дать ему пропуск, позволяющий совершить паломничество в Святой город. Держали совет, и мнения были таковы, что король не должен принимать это Предложение, так как это было бы своего рода согласие с мусульманским статусом Святого города. Чтобы отговорить короля Франции, ему доложили о поведении Ричарда — не после соглашения с Саладином, а раньше, во время первой экспедиции, целью которой был захват города. Христианам это почти удалось, но герцог Бургундский отдал приказ своим войскам развернуться и отойти. Он сделал это из-за ненависти и ревности, чтобы не могли сказать, будто англичане взяли Иерусалим. Благородное поведение Ричарда было передано Людовику Святому во время этого совета:

«Когда он произнес эти слова, один из его рыцарей подбежал к нему и закричал: „Сир, сир, я вам покажу Иерусалим!” И когда он его увидел, то прикрыл лицо плащом и, плача, сказал Господу нашему: „Господи, не дай мне увидеть твой град, ибо я не смог вырвать его из руки твоих врагов”»^33[1100].

Признанность Ричарда как короля — рыцаря Бога (то есть как крестоносца) еще более заметна на фоне его соперников и предшественников. Напомним, что во время Первого крестового похода, действительно победоносного, не было никакого суверена. Во Втором крестовом походе король Франции, Людовик VII, позорно проиграл, а его жена Алиенора так недостойно вела себя с его дядей в Антиохии, что легенда потом приписала ей приключение с... Саладином. Обманутый или нет муж, король Франции, больше монах, чем блестящий рыцарь, решил аннулировать свой брак с Алиенорой, которая сразу же вышла замуж за Генриха II. И снова Анжуйская династия взяла верх над французской, как на войне, так и в любви. Что же касается немецких суверенов, кроме Фридриха II (отлученного от церкви и находящегося на плохом счету), они не могли извлечь славу из крестового похода. Фридрих Барбаросса утонул, пересекая реку, его разбежавшаяся армия сыграла лишь подчиненную роль в крестовом походе, а Генрих VI лишился уважения, когда взял в плен Ричарда. Саладин, в конце концов, был единственным достойным противником, и легенда о нем возвышала крестоносцев, превращая в миф еще при жизни. С этой точки зрения лучше понятна волна похвал, превозносивших в литературе того времени Саладина и превративших его в почти идеал рыцарства. Мусульманский эквивалент Ричарда, его помощник, своего рода зеркало, отражающее рыцарские доблести христианского короля, как это будет позже в «Талисмане» Вальтера Скотта^34[1101].

С XIII века Ричард Львиное Сердце появлялся в истории как идеал короля-рыцаря-крестоносца, воплотив в себе все доблести, необходимые для выполнения этих трех функций. Даже Людовик Святой, знаковая фигура монархии Капетингов, признал превосходство Ричарда над его предком Филиппом Августом и сослался при этом на Святую землю.

Этот образ не должен никогда стереться. Это идеально демонстрируют торжества, сопровождавшие 20 августа 1389 года въезд в Париж Карла IV и Изабеллы Баварской. Здесь еще раз был представлен «Le Pas Saladin*, мифическое сражение, заставившее Ричарда Львиное Сердце в Яффе оказаться лицом к лицу с его мусульманским противником. Переодетые персонажи представляли Ричарда и его свиту, а «сражение» было разыграно на улице Сен-Дени.

«Потом, возле монастыря Святой Троицы, на улице стоял помост, а вдоль помоста был представлен марш короля Саладина, и все делали то, что делали когда-то персонажи, христиане с одной стороны, сарацины с другой. И были участниками представлены все герои того времени; один малец представлял короля Франции, окруженного двенадцатью пэрами французами со своими гербами. И когда прибыла королева Франции, король Ричард отправился к королю Франции и попросил его отпустить воевать с сарацинами, и король приказал ему. Получив это распоряжение, король Ричард обернулся к двенадцати своим компаньонам, и они отправились выполнять приказ и атаковать Саладина и его сарацинов, и было тут великое сражение; и длилось довольно долго; и все смотрели с удовольствием»^35[1102].

Конечно, в этом театральном представлении было заметно желание показать подчиненность короля Англии королю Франции, его сюзерену. Отметим это: Ричард просит у него разрешение убивать сарацинов; однако слава ему вернулась. Он является знаменосцем христианства, цветом западного рыцарства.

В этом можно также увидеть другую аллегорию, более соответствующую современному толкованию правления Ричарда и Филиппа Августа: в то время когда король Франции правит и доминирует в своем королевстве, король Англии отправляется далеко бить сарацинов. Именно этот образ Ричарда чаще всего запоминают английские историки, готовые видеть в нем искателя приключений, плохого короля, посредственного правителя, непредсказуемого и непостоянного, скачущего за утопией, гоняющегося за ветром. Дж. Джилингем разнес в пух и прах это обвинение. Ричард не был посредственным правителем, скорее наоборот, но его основной интерес касался его континентальных владений, сердца его анжуйской империи, и он выказывал малую заинтересованность Англией. Легко отдать себе отчет в том, что упадок Плантагенетов был виной не Ричарда, а его преемника. Один пример — яркое тому доказательство: хотя Ричард хвастался, что сможет защитить Шато-Гайяр от Филиппа Августа, даже если его стены будут из масла, в 1204 году этот замок оказался во власти короля Франции. Он пал согласно пророчеству, а с ним и вся Нормандия. Нападавшие проникли в него хитростью, через отхожее место. Способ не очень приятный, но эффективный. Во времена Ричарда Филипп Август никогда не одерживал таких больших побед.

Ричард не был таким плохим королем, забывающим свои обязанности суверена ради утопии рыцарства.

Однако именно своей рыцарской репутации Ричард обязан тому признанию, которое существует до сегодняшнего дня. Это основное качество, которое привлекало внимание его современников, союзников и врагов, как об этом свидетельствует суждение, вынесенное ему Саладином. Через шестьдесят лет после его смерти именно совокупность его рыцарских добродетелей выставляет на первый план Реймский менестрель с самых первых строк своего рассказа:

«Так скажет о короле Ричарде потомок, который придет на эту землю. И был он доблестным, отважным, куртуазным, щедрым рыцарем; и приходили на турниры, ним со всей Франции и Пуату; и все говорили только хорошее о нем»^36[1103].

Его репутация рыцаря, ищущего приключения, вероятно, была вполне заслуженна. Можно даже сказать, что он открыл новый вид правления — верхом на лошади, с мечом в руке, и он навсегда останется образцом такого правления.

Король-рыцарь был не менее достойным монархом.

Король-рыцарь был в большей степени рыцарем и желал оставаться примером для рыцарства.

Ему это удалось. Он всегда им останется.

И пусть образ Ричарда, сохранившийся до сегодняшнего дня в сознании, конечно, неточный, схематический, неполный, преувеличенный, карикатурный... Однако он не ложный.

БИБЛИОГРАФИЯ

Источники

За сокращениями (здесь в скобках) использованными в тексте, всегда следует номер соответствующей страницы в цитированном издании.

А.      Основные источники и сокращения

Ambroise. L'Estoire de la guerre sainte / Ed. G. Paris. Paris, 1897; (Ambroise).

Англо-нормандский поэт и жонглер из области Эврё, сопровождавший Ричарда в крестовом походе, Амбруаз был непосредственным свидетелем событий, которые сумел описать с присущим ему вдохновением. Связь между его произведением и Itinerarium Regis Ričardi были предметом оживленной полемики, но кажется, что все же первым источником был «Эракль» Амбруаза, преведенный на латынь и затем переработанный Ричардом, приором церкви Св. Троицы в Лондоне между 1216 и 1222 г.

Benoot de Sainte-Maure. La chronique des dues de Normandie par Benoot / Ed. C. Fahlin. Uppsala, 1951-1954.

Хроника Бенедикта из Сен-Мора (который был также автором Романа о Трое»), продолжившая труд Васа, была начата в 1170 году по заказу короля Генриха II, не обладала ни красочностью, ни исторической ценностью предшествовавшего ей произведения; несмотря на это она содержит полезные сведения о манере, в которой панегирист короля Генриха мог написать свою историю.

Bernard Itier. Chronique / Ed. et trad. J.-L. Lemaotre. Paris, 1998; Extraits de la chronique de Saint-Martial de Limoges. HF, 18. P. 223 sq.

Пометы на полях рукой этого монаха-библиотекаря из аббатства Сен-Марсьяль де Лимож, современника Ричарда Львиное Сердце, вызывает особый интерес, несмотря на свою краткость, благодаря подробностям, которые сообщает этот очевидец событий, происходивших в регионах, охваченных смутой.

Bertran de Born. Chansons / Ed. G. Appel // Die Lieder Bertrans von Born. Halle, 1932; L'amour et la guerre. L'auvre de Bertan de Bom / Ed. et trad. G. Gouiran. Aix-Marseille, 1985; (Bertran de Born, ēd. G. Gouiran).

Сеньор Отфора, этот рыцарь-трубадур, большой любитель воевать, был непосредственным свидетелем распрей и стычек между аквитанскими баронами; сначала сторонник Генриха Молодого против Ричарда, затем союзник последнего, он является ярким представителем рыцарского менталитета своего времени.

[1098] 31 Newburgh, 378.

[1099] 32 Devizes, 378.

[1100] 33 Joinville, Vie de Saint Louis, ed. et trad. J. Monfrin, Paris, 1995, 276.

[1101] 34 Jondot, J., Saladin: «Le meme et l’autre dans Le Talisman de Sir Walter Scott», Toulouse, 1997, 191-209. Во французском переводе книга известна под названием Richard en Palestine. О позднем образе Ричарда в английской литературе см., например, Laborderie О. de. L’image de Richard Coeur de Lion dans La vie et la mort du roi Jean de William Shakespeare // Nelson J. L Richard Coeur de Lion in History and Myth. London, 1992. P. 141. Тот же объем сведений содержится в многочисленных статьях о развитии мифа о Ричарде в западной литературе. См. также эту точку зрения Irwin R. Saladin and the Third Crusade. A Case Study in Historio-graphy and the Historical Novel // Bentley M. (ed.). Companion to Historiography. London, 1997.

[1102] 35 Froissart, Les chroniques, Historiens and chroniqueurs du Moyen Age, Paris, 1963, 606.

[1103] 36 Recits d'un menestrel de Reims au XIII siecle. Ed. Natalis de Wailly, Paris, 1876, 13-14.