И до чего отрадно, когда кончатся страшные джунгли, вдохнуть всей грудью до самой глубины речную свежесть вместо сухого аромата зрелых трав! И сразу открывается широкий мир. За синим зеркалом лимана, над желтой чертой прибрежных скал — зеленые пригорки, узкая полоска суши. а дальше (это уже знает Стешок) начинаются под всюду одинаковым небом разных цветов моря: черное, мраморное, синее, красное, белое, зеленое, желтое. И нет морям конца и краю. А небо над всеми морями то синее в ясный день, то черное в шторм, то лимонно-желтое на рассвете, то огненно-красное вечерней зарей, то белое в пургу… Над лиманом в небе облака. И в лимане те же облака. Ничипор и Стешок стоят над лиманом, дружески держась руками. Оба очень довольны. Стешок следит за тем, как согласно движутся облака и в небе и в воде, я спрашивает, указывая в глубину правой рукой:
— А тут может Марья Моревна показаться?
— Чудак человек! Само собой: из лимана дорога прямо в море.
— И к царю Морею можно дойти?
— А как же?! Хоть оно и далеко… Эх, кабы не каторга мне — офицерское дитя нянчить, уплыл бы я с контрабандистами-грекосами — да опять хоть на чужом кораблике в далекие моря!..
Оба вздыхают, и Ничипор говорит непонятные Стешку слова:
— Все живое из моря! И все в море воротится. Из моря встанет облак, соберет ветер облаки в тучу, прольется туча и ручьем или рекой в море воротится. Хоть тебя в в землю зароют, все. кроме мертвых костей, в море уйдет. Из моря ты взят в в море возвратишься. И не будет мертвой земли. На горах станут воды, посреди пройдут реки…
— Пойдем на верфь. Ничипор!
— Пойдем, пойдем, браток! Куда захочешь. туда и пойдешь — хоть к Марье Моревне, к самой морской царевне, в гости…
На верфь надо итти через мост. На верфи пошабашили на обед и после обеда отдыхают. Замолчали топоры. Не слышно веселого звона кузниц. Около начатых кораблей, подпертых с боков на стапелях, пустынно. Только маячат вахтенные да бродят собаки. С высоты, из неба, слетел и уселся спохойно на верхушку мачты степной орел.
На мосту, не успели перейти. Ничипор повстречал знакомую куму Горпыну и остановился с нею побалакать. У Горпыны через руку корзина с живой рыбой.
— Откуда рыбку несете, уважаемая Горпына Симеоновна?
— Откуда же, как не с рыбного завода, Ничипор Игнатович.
— Что же это за рыба у вас. почтеннейшая Горпына Симеоновна? — спрашивает Ничипор. приподымая одну из рыбин в корзине за хвост.
— Да какая же еще, если не шаранчик![6]Что вы, рыбы не знаете. Ничипор Игнатович?
— А я подумал — это секрет[7].
— Шуткуете. Ничипор Игнатович. — улыбается Горпына. — секретов таких крупных не бывает.
Стешок сразу приметил, что у Ничипора с Горпыной завязался, кроме разговора о рыбе, какой-то другой, более приятный и, наверное, поэтому длинный разговор взглядами и улыбками. Стешок не преминул воспользоваться этим. Тихонько освободив свою руку из руки Ничипора. Стешок поднял с моста хворостину и. присев на корточки у самого края моста, заглянул в воду и там увидел смутное отражение своей головы.
— Над водой голову не выставляй: голова у тебя тяжелая. — через плечо предупреждает Ничипор.
— До чего головастый мальчишка! Видно. умный вырастет. — замечает Горпына.
— Кто знает! Головастые больше дураками бывают. Говорят, "благородный: ", а почему? Почему у Макарова старший Иван, или Яков, или Ганна "подлые"[8], а этот "благородный"? Раз Осип Федорович стал офицером, его благородием, сын родился, стало быть и есть сын благородный. А по моему разуму — как те сделаны, так и этот, одинаково: из одного теста. Чести, я так считаю, больше, что он боцманский сын…
Слушая краем уха этот разговор, чем-то для него обидный, а чем — непонятно, Стешок занят своими думами. Вот он протянул к самой воде конец прутка, и в воде появился тот же пруток. Взморшил концом прутка воду, и тот пруток в воде пропал… Один раз Стешок слышал от Ничипора непонятные слова: "Что наверху, то и внизу…" А что, если там, внизу, под водой, где и тучи ходят, живет в подводном царстве — не в сказке, а вправду — второй Стешок? И все там так же? Или там все не гак и живут там Марья Моревна и царь Морей, а у него Черный бык. конь Златогрив и див-рыба Дельфин… Вот приплывет в лиман Марья Моревна и скажет: "Хлопчик, пойдем до мене!."
— Не мужское это дело детей нянчить, Ничипор Игнатович.
— Да уж что и говорить, Горпына Симеоновна, — не служба, а каторга! Да и хлопчик растет затейный, самовольный — все ему знать надо. За ним глаз да глаз нужен. Такого натворит, что и не расхлебаешь!..
— А что. не пойти ли мне в гости к Марье Моревне? Мало ли что не зовет! — шепчет про себя Стешок. — Я самовольный, к дедушке Бутакову пошел, а он меня звал? А домой приду, станут крапивой полировать: "Зачем в гости к Марье Моревне пошел. зачем? Она тебя звала?" А я скажу: "Я не сам пошел, а нечаянно с моста сковырнулся. Голову свесил, голова и перетянула. Голова у меня тяжелая".
Стешок становится ногами на самый край моста и свешивает голову. Сердце замерло…
— Ах! — воскликнула Горпына, услышав всплеск воды под мостом.
— Бачили? Шо я вам казав: с ним глаз да глаз нужен! — кричит Ничипор, поспешно скинув на мост бушлат, шапку и стаскивая с ног сапоги…
Стешок бултыхнулся с моста и ушел под воду. Хлебнул соленой воды, вынырнул и, трепеща руками, словно крыльями, закричал:
[6] Шаренчик — молодой карп.
[7] Секрет — порода судака небольших размеров.
[8] "Подлыми" людьми называли встарину людей "низкого" происхождения в отличие от "благородных".