Победа моря (неполная версия, без окончания): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Твой, твой? — отвечает Морей. — Только играй!"

Не сдается старик. А уж Трифон Мореич на земле лежит без дыхания, и рядом лопнутая его труба валяется…

"Да ты у меня, да я тебя! — строго уж крикнул на Морея Левон. — Я тебя не то что переспорить, я тебя перепляшу!"

"Ну, уж это нет! Пляши!"

У Левона руки в кровь изодраны, он уж и играть больше не в силах, а ноги свежие. Переходит Левон на другой мотив:

И пошел — бьет оземь каблуками, передами песок кидает. Где тут Морею? Упал старик, вполне истратил силу, чувств лишился. И вдруг настала на море и под морем великая тишина.

Обротала Марья Моревна коня Златогрива. подводит Левону.

"Вот что я тебе еще советую. — говорит Марья Моревна: — ты сыми с папаши, пока он без чувствия, сапоги со шпорами да в них переобуйся. Конь к отцовым шпорам привык, будет думать, что это сам Морей, а то конь, пожалуй, тебя слушаться не будет".

Левон так и сделал: стянул с ног царя Морея сапоги. Тот и не ворохнулся. Только стало жалко Левону своего морского сапога. и говорит:

"Я в кавалерии не служил и даже не знаю, когда коню шпоры давать. Лучше я его самого обую в сапоги. Пускай он сам себя шпорит, когда потребуется".

"И то!" согласилась Марья Моревна.

Обули они коня Златогрива в Мореевы сапоги. Поцеловал Левон Марью Моревну в медовые уста. Она. само собой, в слезы.

"Уж не взять ли мне и тебя с собой в Расею?"

"Нет, — отвечает Марья Моревна, — я долго земным воздухом дышать не могу. Не хочешь здесь оставаться — прощай!"

"Прощай, милая!"

Сел Левон на коня, бандура подмышкой, разобрал повода, понукнул. Пришпорил сам себя конь Златогрив, вылетел стрелой из глубины и давай чесать. У Левона в ушах ветер свистит, дух занимается, однако правит твердою рукой — курс прямой на Расею.

И уж видна Левону Русская коса и суворовская часовня в Кинбурне, да слышит Левон за собой погоню. Морей-то с Трифоном оклемались: "Ах. ах! Где Левон?" А его и след простыл! Натурально — Марью за косу: "Не помогай!" Сел сам Морей на Черного быка, а бык без шпор не идет, уперся. Вскочил Трифон на див-рыбу и помчался догонять Левона. И совсем бы Дельфин догнал и уже норовит коню Златогриву проткнуть бок острым своим шпироном, да не успел потаранить. Конь-то сам себя пришпорил да так море всколыбнул, что Трифон с Дельфина скувырнулся. А конь Златогрив — гоп! — вон куда одним скачком прыгнул. Видишь, хлопчик, на том берегу две ямины рядом? Это и есть ископыть коня Златогрива… Как он копнул — Левон ему через шею, через лиман да прямо в штаб командующего флотом. "Честь имею явиться!" Вот тебе и сказке конец про Марью Моревну в матроса Левона Конопатого.

— А сапоги? — спросил Стешок.

— Сапоги Левон, не скрою, пропил. Загулял Левон на радостях, что воротился к родному Черноморскому флоту. А где матросу денег взять? Зато казенные сапоги сберег.

— А конь?

— Коня цыганам на базаре продал. Конь моряку, раз он на флот возвратился, без надобности.

— А куда цыгане дели коня?

— Слышал я, что спустили они его на Кубань казакам. Там от него пошла порода знаменитых жеребцов — рыжие, червонно-золотые. Лейб-гвардии кубанская сотня в Санкт-Петербурге вся на таких конях.

Ни Стешок, ни сам сказочник, пока не кончилась сказка, не заметили, что у куста, став так, чтобы не выдать себя тенью, кто-то стоит. Стешок выспросил все, что ему надо знать о судьбе Левона, коня Златогрива, Черного быка, Дельфина. Очень его занимало, как будет Морей обходиться без сапог со шпорами. Ничипор ответил не сразу и сначала почесал в голове четвертым пальцем левой руки, ясно показывая Стешку, что вопрос застал его врасплох. Стешок, ликуя, смеялся:

— Что? И сам не знаешь?

— Знать-то знаю, да тут надо еще час рассказывать, а слыхал, на верфи сколько склянок пробили? Сапоги-то нашлись, царь Морей экспедицию послал за ними.

— Стало быть, еще сказка будет? — спросил кто-то у Стешка за спиной.

Ничипор вскочил на ноги и сорвал с головы шапку. Около их бивака стоял отставной адмирал Иван Николаевич Бутаков, опираясь на крымскую кизиловую палку с развилинкой, в серой люстриновой шинели николаевского покроя, накинутой поверх белого кителя. Обут был адмирал в мягкие сафьяновые сапоги.

— Здорово, Поступаев! Здравствуй. Степан!

— Здравия желаю, ваше превосходительство! Подкрались вы к нам — и песок под ногами не скрипел.