– Ах, ах, ах… – Вода, отрыжка. – Что бы сожрать?
Он указал на холодильник:
– Колбасные роллы, несколько пирожков и еще что-то там. Слегка помялись в пакете, но сойдет.
– Отлично. – Стил встала и подошла к холодильнику. – Ты хочешь что-то изменить, Лаз? Так начинай. Хватит сидеть на месте и стонать. И не слушай меня, когда я причитаю по поводу того, что не могу упрятать подальше всех этих отморозков, тебе понятно? – Макнула ролл в томатный соус, положила в рот, жуя, продолжила говорить: – Роберта Стил не считает «без комментариев» ответом на вопрос. – Облизала грязные пальцы. – Ты столкнулся с проблемой – ты нашел решение. Вот так поступают большие мальчики и девочки.
Он пристально смотрел в свой стакан.
– У меня неприятности.
– Когда Джека Уоллеса напряг задуманный им способ избежать обвинения в изнасиловании, я что, подвывая от досады, отскочила, поджав хвост? Нет, Лаз, я этого не сделала, так что без боязни ставь на кон свою немытую жопу. Я ведь тоже кое-что предприняла. – Она нацелилась на следующий ролл. – Может, ты думаешь, я должна была сунуть кому-нибудь сотню за то, чтобы ему переломали все кости и бросили тонуть в гавани? Нет, это было бы неправильно, согласен?
– Рубен поступил бы именно так. – Логан нахмурился. – А что же ты предприняла?
Она махнула рукой:
– Хватит об этом, Лаз. Можно подумать, ты никогда не нарушал правила ради того, чтобы получить результат. Конечно, нарушал.
– Я… – Больше, чем она предполагает.
– Вот именно. – Глоток воды. – Тебе следовало бы посмотреть на Уоллеса, когда мы сказали ему, что у нас нет необходимых улик для судебного преследования. Он был настолько напыщенный, будто у него на заднице вырос еще один пенис. «Вот видите, я победил. И я думаю заняться этим снова, потому что вы все беспомощны, чтобы меня остановить». – Встала. Включила чайник. – Ты хочешь чая, Лаз?
– То есть надо было состряпать дело против него?
– Конечно, можно было повесить на него любую мелочь, но детская порнография – это просто классика, верно? Тебя обвиняют в том, что ты педик, и это остается с тобой до конца – несмываемое пятно. Так что вот – теперь он будет жить с этим до своего последнего дня. Теперь-то он знает, что чувствуют женщины, которых он насиловал. – Поставила на стол пару чашек. – И, если совсем уж повезет, какой-нибудь извращенец вырубит этого ублюдка в тюрьме. Всё, пищевая цепочка закрыта.
Логан смотрел на ее затылок, когда она возилась с ложками и чайными пакетиками.
– А откуда у тебя взялись эти снимки?
– Ты не поверишь, но у людей, ведущих неправильную жизнь, можно конфисковать что угодно.
О господи…
Логан ткнул лицо в пакет с подтаявшим горошком.
– Ты его подставила.
– Осталась еще куча фотографий, так что если тебе потребуется отправить кого-нибудь в тюрьму…
– Но это же не нарушение правил! – Он бросил пакет с горошком на стол. – И сколько раз ты это делала? Скольких людей ты упрятала в тюрьму по фиктивным уликам?
Стил достала из чашек испускающие пар пакетики и швырнула в раковину.
– Дело не в том, чтобы следовать правилам или ставить галочку при исполнении той или иной процедуры, Лаз, – дело в справедливости. Ты не заметил, что правосудия обычно требуют озверевшие насильники и убийцы? А как защитить тех, кто пострадал от них, если суд бессилен?
Он поднял руку, как будто собирался поставить заслон.
– Правила существуют не просто так. Ты не можешь…
– Ах, справедливость! Ну да, я подставила Уоллеса, и что с того? Он заслужил это.
– Нэпиер был прав.
– Нэпиер кретин. – Она плеснула молоко в чашки, затем с громким стуком поставила чашку перед Логаном, так, что чай выплеснулся через край. – У твоего Нэпиера ничего на меня нет.
– Нэпиер не дурак, он докопается.