Слабое желтое свечение, просачивающееся сквозь шторы, отражалось от полировки изысканной мебели. Он вытащил телефон, чтобы узнать время: четверть двенадцатого. Еще пять минут.
Сьюзан, должно быть, уже уснула? Хотя как можно уснуть под такой храп? Говорят, любовь слепа, но, похоже, она также и глуха.
Четыре минуты.
По потолку бродили едва различимые тени. Вот открытая могила, а вот отрубленная рука. А это, наверное, молоток, испачканный кровью?
Куда, черт возьми, делась Саманта, когда она так нужна ему? Кто-то ведь должен держать его за руку и говорить, что он поступает правильно.
Он поступает правильно, не так ли?
Ладно, пусть будет неправильное исполнение правильного дела, но другого пути нет.
Он даже не может обратиться к прокурору, чтобы привлечь Рубена за убийство Тони Эванса, совершенное на его глазах. Ни тела, ни свидетелей. То есть свидетель – он сам. И даже если ему бы удалось засадить Рубена на восемнадцать лет, то он и сам окажется в заключении. А там Рубену ничего не стоит заколоть его в прачечной. Изнасиловать и задушить в душе. Пырнуть ножом на прогулке.
Две минуты.
Как люди могут убивать людей и не переживать из-за этого? Почему их не мучает бессонница, почему они не видят ужасные тени на потолке?
Одна минута.
Логан соскользнул с кровати и взял туфли. Вышел в коридор. Осторожно закрыл за собой дверь.
Храп не изменил ни громкости, ни ритма.
Прокрался вниз в носках, обулся и вышел в ночь.
– Ты знаешь, что это, да?
«Фиат» катил по узкой проселочной дороге, снегоочистители со стоном метались туда-сюда по лобовому стеклу, размазывая грязь.
Логан снова разговаривал сам с собой. А что делать, если Саманта не отвечает?
– А что, если это ловушка? Что, если Эркарт сдал тебя?
– Возможно и такое.
Слева проползла коротенькая цепочка домов. В двух или трех окнах горел свет, остальные были темными. Ночь… Кому в голову придет записывать номерные знаки.
Дорога не была посыпана песком, и ехать по ней опасно. Скорость – около двадцати миль в час. Обогреватели в салоне работали на полную мощность.
– Еще не поздно развернуться и поехать домой.
Он не стал развивать эту тему.
Логан в зеркале заднего вида пожал плечами и начал другую:
– Ну а что в отношении Эркарта? Я имею в виду предположение, что он потом всю жизнь будет шантажировать тебя. Повесит на тебя убийство…
– У него и так есть повод – Эдди Ноулс, ты что, забыл?
– Тут мы ни при чем.
– Ха, ни при чем! Это я его убил.
Впереди возникла сплошная черная линия, Гернхиллский лес.
– Ну все, надо кончать этот разговор с самим собой. Ничего хорошего в этом нет.