«Можно подумать — силой дешевле! Блеф! Чего он добивается?» Кориат швырнул пергамент в печку и не успел даже как следует задуматься над письмом, как в светелку влетела Любаня. Как всегда озабоченная, серьезная, деловая.
— Михаил, тебя сам дядя Семен требует!
— Да ну?! Что так?
— Не знаю. Велел сказать, чтобы к нему шел.
— Может, отпустить хочет?
— Зачем? Я не дам! Я тогда отцу велю тебя запереть!
— Вот тебе раз! Зачем?!
— Чтобы ты не уехал. Мне без тебя скучно будет.
— А мне? Мне-то в тюрьме скучно не будет?
— А я тебе передачки буду носить.
— Ах ты, заступница моя! — Кориат берет ее за бока и высоко подбрасывает. Любаня визжит восторженно, хватает его за шею. Он осторожно ставит ее на пол:
— Ну, веди к дяде Семиону!
— Ну, пойдем, — она важно берет его за руку, ведет.
Однако ясное, легкое настроение, всегда появлявшееся у Кориата с приходом девочки, сейчас смущается тревогой.
«Зачем позвал? Или уже о письме узнал? Вполне возможно... Дал прочитать и... Тогда что отвечать?.. Тогда все как есть. А, черт с ней! Будь что будет. Разве если что новенькое?..»
* * *
Князь Семион смотрел насмешливо:
— Как живешь-можешь?
— Более-менее. Спасибо за гостеприимство.
— Не надоела Москва?
— Трудные вопросы задаешь, князь. Скажи — надоела, обидишься. Скажи — нет, уважать еще перестанешь или, наоборот, на службу позовешь.
— Нет, я не о том. Ты ведь уж который месяц в плену, а братец твой, смотрю, выручать тебя не собирается. Да ты и сам по письмам его, наверно, чувствуешь...
Кориат пожал плечами равнодушно.
— ...Мало того, что Джанибек его нищим обозвал, он хочет, чтобы и я сказал ему это нехорошее слово?
Кориат пожал плечами оскорблено.
— Но ты ведь и мне в копеечку влетаешь. Выкупом, кстати, не учтенную... Кориат пожал плечами недоуменно.
— ...Хоть я и не такой жмот, как твой братец, но пьянки твои бесконечные вот где у меня сидят.
— Как может один бедный пленник разорить такого князя? — Кориат лицемерно закатывает глаза и пожимает плечами возмущенно.
— Один — нет, — Семион смотрит весело, но с угрозой, — но ведь ты всю Москву за мой счет поишь! Я терпел долго, видит Бог. Но вот случай подвернулся...
— Случай у государя всегда найдется, — и Кориат пожал плечами смиренно и обреченно.