— Как?! — отворили рты купцы.
— Вас Москва-то очень давит?
— Да есть малость, — купцы потупились.
— Может, лучше Тверь, чем Москва? А еще лучше совсем без них? — Кориат внимательно вглядывался в Ковыря.
— А-а... — тот равнодушно махнул рукой.
— Что так? — удивился Кориат.
— Совсем без — не получится, — Кузьма скривился, — а нам от этих споров княжеских... Раз спор, значит, война, раз война — развязывай мошну, и какой бы князь ни сел — все одно: и ему давай, и в Орду.
— А что ж для вас лучше?
— Да нам бы лучше всего, чтобы оставалось все как есть, — вздохнул Ковырь.
— Ну-у, брат, так не бывает, — протянул Кориат.
«Ннда-а... А ты обрадовать хотел. — Кориат приумолк. — А что это я? Почему обрадовать? А-а! За уху хотел благодарить! Ох! Мозги уж набекрень, спать пора».
— Чем мне вас отблагодарить за ужин такой, не знаю. — Кориат потянулся с хрустом.
— Да не стоит, — Кузьма стрельнул глазами в Василия, — ...только вот… лошадок бы нам пяток, каких посильней. Ты б нам подарил, али продал...
Василий выпучил глаза, но быстро отвернулся и промолчал. «На черта нам лошади? Опять чего-то удумал, крутила чертов! Втравит когда-нибудь так, что не вывернешься. Хотя, если ехать...»
Кориат ничего не заметил:
— К чему вам лошади? Куда ехать?
— Не ехать. Нам струги тянуть против течения очень бы сподручно.
— А что ж вы в Сарае не запаслись?
— Да кони у них, боярин, хлипки. Выносливы, неприхотливы, всем хороши, только силенок маловато, лодки тащить — нет...
— А мне бы таких как раз... Ладно, добро! Дам я вам коней.
— Вот спасибо тебе, боярин Михаила! Лучшей благодарности не придумать!
* * *
Наутро расстались друзьями. Кориат был серьезен, сосредоточен. Он готовился к встрече с татарами.
Купцы давали последние советы, подсказывали, что там и как, с чего и с кого начинать.
— Джанибека ведь сейчас в Сарае нет, он на летнем кочевье. Но, может, оно и к лучшему. Осмотритесь, познакомьтесь с чиновниками его. Хотя двор весь, практически, тоже с ним, но судьи (бии) здесь, их подмажьте, много пользы будет. А там, может, и на кочевье придется ехать, иначе много времени потеряете. Но не спешите! Тут спешить — голову под саблю подставлять.
— Хорошо. Спасибо вам! За помощь, за советы. А за уху «тверьскую» — особо!
Сильно удивился бы Кориат, и все, наверное, понял, если бы увидел, что произошло через час после расставания. Ладьи причалили к правому берегу, и коней, подаренных Кориатом, с бережением свели на землю. Но никаких лямок для волока готовить не стали, а оседлали, двух навьючили, то есть подготовили к дальней дороге.
Трое самых сноровистых подручника Ковыря отправлялись в далекий и опасный путь. У каждого из них в портах возле пояса была защита грамотка с печатью, оттиск которой знали большие московские воеводы. Такие печати имели все московские купцы, торговавшие в Орде, и дававшие знать князю о любом, важном на их взгляд, случившемся там событии.
Грамотки были написаны одинаково и содержали минимум слов: «Великий князь! Посол литовского Олгерда, боярин Михаил, пришел в Орду просить союза и клеветать на Москву».
* * *