– Нет. В птицу.
– Ну, детали, детали!
И мы принялись вспоминать детали – объясняли сбивчиво, бестолково, но, пожалуй, более-менее внятно, потому что эм Реус не перебил нас ни разу. Он качал круглой головой, крутил черный ус и всё больше мрачнел, поглаживая облако – упитанного щекастого моржа. Когда мы завершили рассказ, громадный морж сделался крошечным детенышем-бельком и улизнул эм Реусу на макушку, юркнул под черный цилиндр.
– Ну, что скажешь? – прищурился Пашка. Он по-прежнему обнимал Кузю, оторваться от него не мог.
Эм Реус стащил с головы цилиндр, обмахнулся им, как веером, хотя было вовсе не жарко – утренняя сырость пробирала до костей даже возле костра. Крошечный морж, не растерявшись, сунулся Пашке под локоть – узнал его, конечно.
– Скажу, что Колдун иначе говорит. Не так он говорит, – сумрачно бросил эм Реус. Он натянул цилиндр и тяжело поднялся с земли.
Глава 19
На секунду повисла тягостная тишина, которую разбил обиженный возглас Пашки:
– Да ты никогда мне не веришь!
Я подумал, что сейчас снова полетят гортанные выкрики: «Ральтен барган!..», которые, без сомнения, означали, что все мы – балбесы, малолетки и негодяи.
Но эм Реус, похожий на сдувшийся воздушный шар, молча подкатил к Кузе и еще раз чутко его осмотрел и ощупал. Сказал устало:
– С ним хорошо. Выспится – наберется сил. Молодой. Вылечим.
– А что ты скажешь про Колдуна? – сунулся Пашка.
– Что сказать? Подлец он, – неожиданно заключил эм Реус. Мы выдохнули с облегчением, радостно переглянулись, засияли, а эм Реус мрачно продолжил:
– Колдун ко мне рано пришел. Пяти утра не было. Посмотрел на него, удивился – злой, взмыленный, никогда не видел такого. Конечно, я не спал. Жена не спала, плакала. Ведь сын пропал. Племянница пропала. Шакалы чуть не за воротами бродят.
– Мы же написали письмо! – виновато проговорила Вишня.
– Письмо… Что письмо – бумажка! Не жалеете нас. Приключения надо! Колдун сказал, мол, искал вас и нашел. Обещал место указать. Потребовал за сведенья заплатить. Отдать одного дракона.
– И ты отдал? – побледнел Пашка.
– Никого не отдал. Драконы как дети, лишних нет, – эм Реус с горечью покачал головой. – Золото я ему дал. Много золота. Тогда он сказал, где опушка. Сказал, что беда. Что ты, Лион, – оборотень.
– Это я-то – оборотень?! – я подскочил в ярости. – Это он…
– Подожди! – оборвал меня эм Реус. – Колдун сказал, ты в волка обернулся. На него кинулся. Зубы у тебя железные. Чуть не убил.
– Что за чушь! – хором выкрикнули мы.
– Требовал детей в город вернуть, да проучить, а тебя… – эм Реус с усилием посмотрел мне в глаза и все-таки выговорил: – А тебя в чаще оставить. Вещи отобрать. Карту отобрать.
– А лучше сразу прирезать от греха подальше, – похолодев, произнес я.
– И это он говорил, да, – кивнул эм Реус.
– А вы?
– Сам, сказал, разберусь. Не мальчик уже. В разные земли на драконах летал, многое повидал. Пока летел на Грае, думал, думал. Может, и прав в чем Колдун? А теперь вижу – не прав. Вам верю. Не ему.
– Спасибо, дядя Реус, – пробормотала Вишня.
– Во всё он лезет, кругом суётся, воду мутит… – точно не услышав племянницу, угрюмо продолжил эм Реус. – В последние годы – как с цепи сорвался, торговле мешает, везде мешает. Вот придумал, что Лион – мертвяк. Ведь многие поверили, многие! И я поначалу тоже. А теперь вижу – не мертвяк. Парень как парень. Правильно сделал, что облако пошел искать. Я вот однажды не сделал, что должен. До сих пор себя за то ненавижу. Всю жизнь себя винить буду.