— Нет, начальник, не совсем, – сейчас его американский тягучий акцент чувствовался особенно сильно. – Это маленькая уловка, чтобы оказаться здесь. Хочу показать вам пару-тройку особенно любопытных штучек.
— Особенно любопытных? Какого черта ты городишь?!
— Странных и интересных. Потерпите, капитан Меллори, – официальным тоном ответил Миллер. – Всего несколько минут потерпите. Эти минуты для вас не пропадут даром, даю вам слово, капитан Меллори.
— Ну хорошо, – Меллори был заинтригован, но Миллеру он доверял полностью. – Как знаешь. Только не слишком тяни.
— Благодарю, начальник, – официальность трудно давалась Миллеру. – Времени потребуется немного. Здесь имеются свечи или лампа? Вы ведь говорили как-то, что островитяне никогда не оставляют без них даже нежилой дом.
— Да, верно. И этот обычай сослужил нам неплохую службу, – Меллори заглянул под скамью, пошарил там, выпрямился и произнес: – Две-три свечи здесь найдутся.
— Мне нужен свет, начальник. Окон здесь нет. Я сам проверил. О’кей?
— Зажги пока одну, а я выйду наружу и погляжу, не просвечивает ли в щели. – Для Меллори намерения янки были темным лесом, но спокойная уверенность Дасти предупреждала неуместное любопытство. Через минуту
Меллори вернулся. – Снаружи не видно ничего, – сообщил он.
— Вот и прекрасно. Спасибо, начальник, – Миллер зажег вторую свечу, сбросил со спины рюкзак, положил его на лежанку и некоторое время молча стоял рядом.
Меллори взглянул на часы, затем на Миллера.
— Ты собирался мне что-то сообщить, – поторопил он.
— Да, так оно и есть. Я говорил о трех вещицах, – он порылся в рюкзаке и вынул черную коробочку, чуть поменьше спичечной. – Экспонат «А», начальник.
— Что это? – Меллори удивленно поглядел на нее.
— Взрыватель с часовым механизмом, – Миллер стал отворачивать заднюю крышку. – Не работает, – тихо добавил он. – Больше не работает. С часами все в полном порядке, а контакт отогнут назад. Эта штуковина может протикать до второго пришествия и даже фейерверка не устроит.
— Но как это...
— Экспонат «Б», – Миллер вроде бы и не слышал его.
Он открыл коробку с детонаторами, бережно извлек капсюль из специального ватного гнезда и поднес к самым глазам. Потом поглядел на Меллори. – Устройство с гремучей ртутью, начальник. Всего семьдесят семь гранов, но этого достаточно, чтобы оторвало пальцы. Чертовски чуткая штука: стукни слегка, сразу срабатывает, – Он разжал пальцы, и капсюль упал на пол. Меллори инстинктивно зажмурился и откинулся назад, когда американец с размаху ударил по капсюлю тяжелым кованым каблуком. Однако взрыва не последовало. Не случилось буквально ничего. –
Вот. Тоже не слишком хорошо работает, не так ли, начальник? Сто против одного, что и остальные пусты. –
Он достал пачку сигарет, зажег одну, поглядел на вьющийся вокруг свечи дым и только после этого спрятал пачку в карман.
— Ты хотел еще что-то показать мне, – спокойно напомнил Меллори.
— Да, я хотел показать вам и еще кое-что, – голос Дасти был таким ледяным, что у Меллори пробежал холодок между лопаток. – Я хотел показать вам шпика, предателя, самого злостного, увертливого и двуличного ублюдка, которого я когда-нибудь видел. – Янки извлек из кармана бесшумный пистолет и крепко держал его в руке. Дуло пистолета было нацелено прямо в сердце Панаиса. Он продолжал еще спокойнее, чем до этого: – Иуда-предатель ничто по сравнению с этим другом, начальник. Сними-ка куртку, Панаис.
— Что ты вытворяешь? Спятил, что ли? – Меллори направился к нему, злой и ошарашенный, но наткнулся на вытянутую руку Миллера, жесткую, как железная решетка.
– Что за чертова чепуха? Он и английского-то не знает!
— А может, все-таки знает? Вот почему он пулей выскочил из пещеры, когда Кейси сообщил, что услышал снаружи какие-то звуки.. и вот почему он первый сбежал из рощи. Вы же отдавали приказ по-английски? Сними-ка куртку, иуда, или я прострелю тебе руку! Даю две секунды.
Меллори хотел схватить Миллера за руку, но не сделал ни шагу, увидев лицо Панаиса: зубы оскалены, в угольночерных глазах смертельный блеск. Меллори ни разу не видал такой злобы на человеческом лице. Злобы, мгновенно сменившейся болью, тоской и безнадежностью, когда пуля тридцать второго калибра впилась чуть повыше локтя.
— Еще две секунды и – вторую руку, – деревянным голосом сказал Миллер.
Но Панаис уже срывал с себя куртку, не спуская с
Миллера темных звериных глаз. Меллори невольно вздрогнул и поглядел на Миллера. Безразличие. Только это слово и годилось, чтобы передать выражение лица американца. Безразличие. Сам не понимая почему, Меллори почувствовал, как по спине опять побежал холодок.
— Повернись, – пистолет не дрогнул.