Он увидел вылезшие из орбит глаза и едва не вскрикнул от неожиданности.
— Дасти, – хрипло прошептал он. – Ради Бога, остановись! Отпусти его! Это Панаис.
Миллер не услышал его шепота. Лицо янки окаменело, голова глубже уходила в плечи, руки сильнее сжимали шею грека и душили его.
— Это же Панаис, дурак ты чертов! Это Панаис, – орал
Меллори шепотом в самое ухо американца. Схватив запястья Миллера, он пытался оторвать руки от горла Панаиса.
Услышал, как застучали пятки Панаиса по дерну крыши, и рванул что есть силы. Подобный звук ему приходилось слышать, когда враг оказывался в железных тисках Андреа.
Было ясно, что Панаис вот-вот отдаст Богу душу, если
Миллер не разожмет рук. Но янки вдруг сообразил, что ошибся, и отпустил грека. Выпрямился и, тяжело дыша, уставился на лежащего человека.
— Что с тобой за чертовщина случилась? – тихо спросил
Меллори. – Ты что, ослеп или оглох? Или то и другое сразу?
— Что-то в этом роде, – Миллер вытер лоб тыльной стороной ладони, лицо его оставалось бесстрастным. –
Извините, начальник, извините.
— Какого черта извиняться передо мной? – Меллори перевел взгляд на Панаиса.
Грек пришел в себя, пытался сесть. Растирая рукой затекшее горло, со свистом хватал воздух.
— Вот, может быть, Панаис оценит...
— Подождем с извинениями, – грубо оборвал его Миллер. Меллори внимательно посмотрел на него, потом обратился с вопросом к Панаису. Выслушал сбивчивый ответ грека. Тому трудно было говорить, губы складывались в жесткую горькую прямую линию. Миллер видел, как поникли плечи новозеландца, и нетерпеливо спросил:
— Ну что там, начальник? Что-нибудь с Лукой, а, начальник?
— Да, – бесстрастно ответил Меллори. – Они едва добрались до окраины, как наткнулись на немецкий патруль.
Лука хотел отвлечь немцев, и пулеметчик прошил ему грудь. Андреа убил пулеметчика и унес Луку. Панаис утверждает, что его друг наверняка умрет.
ГЛАВА 14
Среда. Вечер.
19.15–20.00
Они прошли через город без происшествий и двинулись к замку Вигос, стараясь держаться подальше от главной дороги. Пошел дождь. Сильный и ровный. Земля под ногами раскисла. На распаханных полях ноги вязли по щиколотку. С большим трудом перебрались они через одно из таких полей. Увидели неясный силуэт башни цитадели в миле по прямой, а не в двух, как рассказывал Лука. Теперь они пробирались вдоль забора, огораживающего небольшой участок с землянкой. Тут Меллори услышал Миллера.
Янки впервые заговорил с тех пор, как они покинули городскую площадь в Навароне.
— Мне капут, начальник, – голова янки склонилась на грудь, дышал он тяжело. – Старик Миллер вот-вот отдаст концы, и у него отвалятся ноги. Может, мы устроим здесь перекур, начальник?
Меллори удивленно взглянул на него, почувствовал, как отчаянно ноют его собственные ноги, и неохотно кивнул головой. Не такой Миллер человек, чтобы жаловаться без крайней необходимости. Значит, он действительно падал от усталости.
— Хорошо, Дасти. Минута отдыха не повредит нам, – он быстро перевел разговор на греческий, чтобы Панаис был в курсе, и направился к землянке.
Миллер шагал за ним следом, продолжая жаловаться на свои годы. В землянке Меллори на ощупь пробрался к неизменной лежанке, с удовольствием сел, закурил сигарету и поднял удивленный взор: Миллер расхаживал по комнате, барабаня пальцами по глинобитным стенам.
— Ты чего не садишься? – раздраженно спросил Меллори. – Разве не для этого мы зашли сюда?