– Но цветы не могут быть как люди, Брэд!
Она говорила со мной, как с маленьким. Как с младенцем, которого надо успокоить. Надо же: спрашивает, хорошо ли здесь, и объясняет, что цветы – не люди. Уж эта мне милая, деликатная рассудительность.
Я постарался подавить злость и отчаяние.
– Сам знаю. Но это все равно. Они разумные и вполне общительные.
– Ты с ними разговаривал.
– За них говорит Таппер. Он у них переводчиком.
– Да ведь Таппер был просто дурачок.
– Здесь он не дурачок. Он может многое, на что мы не способны.
– Что он такое может? Брэд, послушай…
– Ты скажешь отцу?
– Скажу. Сейчас же еду к тебе домой.
– И еще, Нэнси…
– Да?
– Пожалуй, ты лучше не говори, где я и как ты меня отыскала. Наверно, Милвилл и так ходит ходуном.
– Все просто взбеленились, – подтвердила Нэнси.
– Скажи отцу, что хочешь. Скажи все, как есть. Но только ему одному. А уж он сообразит, что сказать остальным. Не к чему будоражить их еще больше.
– Хорошо. Береги себя. Возвращайся целый и невредимый.
– Ну, ясно, – сказал я.
– А ты можешь вернуться?
– Думаю, что могу. Надеюсь.
– Я все передам отцу. Все в точности, как ты сказал. Он этим займется.
– Нэнси. Ты не беспокойся. Все обойдется.
– Ну, конечно. До скорой встречи!
– Пока! Спасибо, что позвонила.
– Спасибо, телефон, – сказал я Тапперу.
Таппер поднял руку и погрозил мне пальцем.
– Брэд завел себе девчонку, – нараспев протянул он. –
Брэд завел себе девчонку.
Мне стало досадно.
– А я думал, ты никогда не подслушиваешь, – сказал я.