– Таппер!
– Чего?
– Тут что же, всюду так? По всей этой Земле? Больше ничего нету, одни Цветы?
– Иногда еще разные приходят.
– Кто – разные?
– Ну, из разных других миров. Только они опять уходят.
– А какие они?
– Забавники. Ищут себе забаву.
– Какую же забаву?
– А я не знаю. Просто забаву.
Таппер отвечал хмуро, уклончиво.
– А больше здесь никто не живет, кроме Цветов?
– Никого тут нету.
– Ты разве всю эту Землю обошел?
– Они мне сами сказали. Они врать не станут. Они не то, что милвиллские. Им врать ни к чему.
Двумя сучьями он сдвинул глиняный горшок с пылающих угольев в сторонку.
– Помидоры, – сказал он. – Любишь помидоры?
Я кивнул; он опустился на корточки у огня, чтоб лучше следить за своей стряпней.
– Они всегда говорят правду, – вновь начал Таппер. –
Они и не могут врать. Так уж они устроены. У них вся правда внутри. Они ею живут. Им и ни к чему говорить неправду. Ведь люди почему врут? Боятся, вдруг им кто сделает больно, плохо, а тут никого плохого нет, Цветам никто зла не сделает.
Он задрал голову и уставился на меня с вызовом –
дескать, попробуй, поспорь.
– Я и не говорил, что они врут, – сказал я. – Пока что я ни в одном их слове не усомнился. А что это ты сказал: у них правда внутри? Это ты про то, что они много знают?
– Да, наверно. Они много-много всего знают, в Милвилле никто такого не знает.
Я не стал возражать. Милвилл – это прошлое Таппера.
В его устах Милвилл означает человечество.
А он опять принялся пересчитывать пальцы. Сидит на корточках, такой счастливый, довольный, в этом мире у него совсем ничего нет – но все равно он счастлив и доволен.
Поразительна эта его способность общаться с Цветами!
Как мог он так хорошо, так близко их узнать, чтобы говорить за них? Неужели этому слюнявому дурачку, который никак не сосчитает собственных пальцев, дано некое шестое чувство, неведомое обыкновенным людям? И этот дар в какой-то мере вознаграждает его за все, чего он лишен?
В конце концов, человеческое восприятие на редкость ограниченно: мы не знаем, каких способностей нам не хватает, и не страдаем от своей бедности именно потому, что просто не в силах вообразить себя иными, одаренными щедрее. Вполне возможно, что какой-то каприз природы, редкостное сочетание генов наделили Таппера способностями, недоступными больше ни одному человеку, а сам он и не подозревает о своей исключительности, не догадывается, что другим людям недоступны ощущения, для него привычные и естественные. Быть может, эти сверхчеловеческие способности под стать тем, непостижимым, которые таятся в лиловых Цветах?