Ни одной чертовой зацепки… И так уже несколько недель.
А карконы тоже не дремлют, и то, что сегодня мы разбили их небольшой батальон численностью в двести человек в этой богами забытой степи, не говорит о том, что они снова не застигнут нас врасплох. Благо, рядом была эта премерзкая и самая жестокая тюрьма Империи — Кауф, откуда мы быстро получили подкрепление, чтобы дать битву.
— Какие у нас потери? — мне не хотелось думать об Элиасе и своей конечной миссии — каждая мысль о нем доставляла мне острую боль — и я резко перевела тему.
— Около двадцати раненых Масок из Кауфа, из личного состава Черной Гвардии — трое. Убитых нет, Кровавый Сорокопут. — незамедлительно послышался ответ.
— Хорошо. Я посещу их позже. Утром прикажи свернуть гарнизон, — я прикрыла глаза, чувствуя, как они предательски слипаются. Даже годы адской муштры в Блэклифе не сумели заставить меня контролировать элементарные естественные желания, и организм хотел взять свое.
За тканью палатки раздавались мерные звуки лагерной жизни, которые тоже убаюкивали.
Я не железная.
Но с момента назначения меня на эту должность, где на каждом шагу меня подстерегали обман и предательство, где каждый меченосец Черной Гвардии Сорокопута первое время пытался меня задеть или унизить, я научилась быть такой…
— Куда прикажете выдвигаться? — раздался тихий голос Харпера, и я снова открыла глаза, уже жалея о своей минутной слабости.
В его взгляде читалась завуалированная забота и сочувствие к моему состоянию, которые мне сейчас были ни к чему.
И сейчас. И потом.
У меня не было четкого ответа на его вопрос — вот уже много дней я пыталась понять логику перемещения Витуриа с этой рабыней-книжницей Лайей, и это было похоже на ловлю дыма голыми руками.
Но мои интонации и ответ на подобные вопросы уже стали неизменными — я второй человек в Империи после Императора, и я не могу позволить себе ни размытых теорий, ни шатких предположений.
— Зайди ко мне утром, я озвучу тебе координаты, — я медленно перевела свой взгляд с Авитаса на выход и обратно.
Намек он понял, только вот прежде, чем отдать честь и уйти, спросил напоследок:
— Что делать с найденным человеком?
Позабыть о нем удалось, как оказалось, ненадолго.
Я коротко вздохнула, прикидывая в уме, что мне даст допрос незнакомца, кроме отвлечения от терзающих мой ум целей, и, решив всё же предоставить этому выскочке второй шанс (убить его я могла всё равно в любую минуту), кивнула Харперу:
— Приведи его ко мне через два часа.
***
Когда я вышла из соседнего, отделённого ширмой «помещения» своей палатки, где пыталась хоть немного поспать, перед моим столом, всё так же в кандалах сидел этот прибывший из ниоткуда мужчина с серыми глазами.
— Харпер, свободны, — коротко бросила я стоявшему за его спиной Авитасу, за что была награждена предупреждающим взглядом.
Не стоит… Я и так всегда осторожна — в Империи, где негласно правит Комендант, по-другому не получится.
После он хмуро посмотрел на затылок сидящего пленника и, хоть и медленно, но всё же вышел из моей палатки.
Я не спешила садиться за стол, остановившись у своего плетеного кресла и молчала, внимательно всматриваясь в лицо чужака. Ни мимикой, ни телосложением он не был похож на среднестатистического представителя моего народа — меченосцы были более поджарыми и жилистыми, что ли, в то время как этот человек был крупным, широкоплечим, мускулистым, и довольно высоким — я была ниже него буквально на пару сантиметров.
Черты его лица тоже были весьма приметны — слегка, по-девичьи, пухлые губы, мужественная линия подбородка и нижней челюсти, глубоко посаженные под выделяющимися надбровными дугами пронзительные глаза.
Эти самые глаза осматривали меня с не меньшей претензией и агрессией, и, игнорируя доспехи, проникали под самую кожу.
Мне стало неприятно, и я ощутила, как крылья моего носа слегка затрепетали от натянутого напряжения в воздухе.
Я перевела бесстрастный взгляд на его шею.
— Клеймо?