Я чувствовал, как на моем лице задвигались желваки, потому что от осознания того, что в этом мире я — никто, и со мной будут обращаться хер знает как, становилось крайне неприятно. И кто этот Кровавый…как его там? Сороконожка?
Их главный, что ли? Может, он реально хоть как-то объяснит мне происходящую сейчас вакханалию, в чем я, собственно, слегка сомневался, ибо и сам не мог объяснить свое путешествие из эпохи в эпоху с точки зрения физики. Что уж говорить об этих легионерах, в жизни не видавших ни пистолетов, ни автоматов, ни драгстеров, ни сывороток…
Кстати, сыворотка сейчас бы не помешала.
Хоть какая-нибудь. Головная боль, которая сначала отошла на второй план из-за захлестнувшего меня адреналина, теперь с новой силой возвращалась вновь.
Пока я, не отставая, шел сквозь уже почти очищенное от людей поле боя за своим провожатым, рукой решил проверить затылок и наткнулся на куски запекшейся крови. Все-таки, ранен, и хер его знает, насколько чревата рана последствиями.
Квалифицированного врача здесь, мне, конечно, не видать.
Позвоночником я чувствовал присутствие оставшегося в живых воина, который изначально должен был меня скрутить — он с опаской плелся сзади, все равно наготове держа меч.
— Убери эту хуйню, — властно бросил я ему через плечо, ибо перспектива чувствовать смертоносное оружие за собой меня не радовала.
Он сделал это не сразу, лишь тогда, когда по каким-то своим параметрам убедился в том, что бежать я не собираюсь.
Спасибо, блять, хоть в наручники не заковали.
Мы дошли до расставленных из кольев баррикад, перешли за них, очевидно, оказавшись на своей территории и мой провожатый кивнул на привязанных лошадей.
Лошади, блять, ну конечно…
— Лагерь совсем рядом, — сухо сказал он, берясь за поводья и ловко вскакивая в седло.
Мне же это удалось далеко не с первого раза, но уже на третий заход я, поддаваясь интуиции, окончательно залез на коня. Животное чуть возмутилось, но, почувствовав мои похлопывания по шее, мгновенно успокоилось. По моему эго разлилось удовлетворение от осознания того, что даже абсолютно новые действия в новом мире не даются мне тяжким трудом.
Я и два моих спутника скакали в полном молчании — я не открывал рта, потому что не видел смысла задавать вопросы, на которых у них нет ответов; они же, очевидно, были настолько впечатлены моим появлением и убийством своего товарища, что просто не знали, что обсуждать и как себя вести дальше.
Когда воин в алом плаще пришпорил коня у хиленького деревца, невдалеке от которого раскинулся огромный палаточный лагерь, один в один как на старинных картинках из уроков истории — они смутными образами выплывали в моей опутанной болью голове — я понял, что мы прибыли на место.
Я бросил поводья своего коня второму солдату, и тот безропотно принял их, чтобы привязать обоих лошадей. Я же, проследовав за говорившим со мной в плаще, попутно старался запомнить каждую деталь вокруг, которая могла бы мне хоть как-то помочь либо в понимании ситуации, либо в потенциальном побеге.
Хотя, куда я мог убежать — единственное, что запомнилось в столкновении лбами с легионером, который меня нашел — это то, что я где-то в какой-то ебаной Империи.
Он откинул полог, преграждающий вход в довольно массивную палатку, явно принадлежащую самому высокому чину во всем войске, и указал мне ладонью вперед.
Я вцепился в него взглядом исподлобья, в котором не скрывал угрозы, и медленно прошел в полумрак.
Он и второй воин, который нас догнал, вошли за мной.
— Кровавый Сорокопут, — солдат в плаще поклонился человеку, который сидел за столом в глубине палатки, не сводя глаз с раскинутых на поверхности карт.
Я чуть было не засмеялся в голос, когда вгляделся в полутьму и увидел… девушку.
— Серьезно, блять? И это ваш командир? Девка? — все-таки ухмыльнулся я, не дождавшись, пока мне дадут слово, на что получил упрекающий и грозный взгляд парня в алом плаще.
Услышав реплику чужого, то есть мою, она немедленно встала со своего места, оставив дела, и выпрямилась — надо сказать, я недооценил исходящую от нее энергетику.
Холод. Сплошной колючий холод.
Даже есть чему поучиться…
Ее лицо так же было облеплено маской, и вот что странно — с каждым ее шагом, сокращавшим расстояние до меня, я видел все четче, что эта маска будто впаяна в ее кожу. Словно ее невозможно или крайне трудно снять. У Кровавого Сорокопута были почти платинового цвета волосы, собранные в высокую прическу, где затылок обрамляла тугая коса.
Остановившись напротив меня, она обрушила на меня такой пронзительный и властный взгляд, что на долю секунды мне показалось, будто я смотрюсь в собственное отражение. А потом…
Потом я получил такой резкий удар в челюсть, что в и так болевшей голове будто взорвались очередные мины изгоев, старательно обходимые Бесстрашными на улицах Чикаго.