Еще бы минута, и мое тело тоже оказалось бы придавленным под грудой кирпичей и цементной крошки, как и тела двоих погибших Бесстрашных.
Чертовски повезло…
В ушах стоял звон, назойливо терзавший мои перепонки, и я несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь через глотательный рефлекс привести слух в норму. Моя боевая экипировка была полностью в пыли, став асфальтного цвета.
Я попытался подняться, чувствуя тупую боль в лодыжке, которая при падении врезалась в торчащий камень.
И тут где-то над головой раздался странный скрип. Очевидно, мощность взрыва отразилась на балках перекрытия, хлипкими конструкциями теперь шатавшихся наверху.
Не знаю, что на меня нашло — все мое поведение разительно отличалось от привычного в такой экстремальной ситуации — но мое уставшее, израненное тело охватил какой-то ебучий тупняк и ступор. Это длилось буквально секунды, которых, всё-таки, было достаточно для того, чтобы не успеть закрыться от со стремительной скоростью падающего прямо мне на голову деревянного перекрытия.
Последнее, что я запомнил перед тем, как отключиться полностью — это то, что так и не зафиксировал количество патронов в пистолете, и то, что меня снова будто куда-то отбросило.
Правда, в этот раз, похоже, расстояние было очень и очень приличным…
***
Еще не открыв глаза, я через гул пустоты в отяжелевшей голове услышал эхо какого-то очень знакомого звука. Стального звука.
Всё тело будто атрофировалось и не хотело мне подчиняться — я еле-еле пошевелил ногами и руками, пытаясь убедиться в том, что нет переломов и смещений. Кажется, всё в порядке, хотя в затылок стала заползать дикая, невыносимая, раскалывающая мозг на куски боль.
Я не торопился открывать глаза, на слух, который медленно прояснялся, понимая, что обстановка вокруг явно переменилась — чертов звук металла о металл все никак не проходил и становился только четче. Мои пальцы непроизвольно сжались, когда по голове полоснула очередная вспышка боли, и я, с легким недоумением, понял, что сгреб в них… землю.
Откуда здесь, блять, почва, если я нахожусь в здании?
Так.
Похоже, пора раскрыть свой взор и столкнуться с реальностью.
Зрачков коснулся тусклый луч солнца, которое тут же скрылось за тяжелыми свинцовыми тучами, полностью наводнившими небо над моей головой.
Меня что, вынесли на улицу? Может, я уже на полигоне у медиков?
Вокруг стали слышны крики и топот людей и, когда я приподнялся на локтях, мое зрение окончательно сфокусировалось на окружающей среде и, мягко говоря, я прихерел от увиденного.
Я находился в самом эпицентре битвы. И эта битва была явно не за Чикаго…
Честно говоря, я не удержался от идиотского жеста и ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не какой-то сон или симуляция страха.
Постаравшись подавить в себе нарастающую волнами панику, потому что я сейчас ни хера не понимал, я решил для начала обдумать то, что имелось на данный момент.
Подо мной была черная, промозглая земля, которая простиралась огромным полем на много миль вокруг — ни деревьев, ни домов,— на
которой сейчас с ожесточением бились толпы людей, и удивительно, как они обходили меня стороной…
Кто это, блять?
Прищурившись, я вгляделся в воинов в стальных доспехах, чьи лица покрывали серебряного цвета то ли маски, то ли шлемы. Они сражались на — охуеть! — мечах против каких-то то ли кочевников, то ли иных нецивилизованных, судя по одежде, племен…
Что. Блять. За. Хуйня. Здесь. Происходит?
Где я вообще?
— Эй, ты! — рыкнул в мою сторону один из тех, кто был в доспехах. Он вытер окровавленный клинок об алый плащ, прицепленный к плечам, — Ты еще кто такой?
Надо же. Английская речь?! Я медленно приподнял брови в наглом, вопрошающем жесте и осторожно, все боясь обнаружить на теле увечье, поднялся с земли. Черные комки прилипли к моей такого же цвета форме, делая ее мрачнее.
Солдат, или как их там мне называть, настороженно приблизился ко мне, пока вокруг нас царил хаос и кровопролитие.