– Постойте, когда же это было? Во время завтрака. .
вспомнил – в шлюзовой камере.
– И после вы уже его не видели?
– Лишь издали. По дороге к обсерватории я заметил его внизу у базы, но он тут же погрузился в тень. Номера на скафандре, мне, разумеется, различить не удалось, да я и не пытался. Но это должен был быть он, никто, кроме него, в ту сторону не шел.
– А потом?
– Я работал наверху, в куполе большого рефлектора.
Изучал Кастор С.
– Кастор С?
– Это одна из переменных звезд. Но вряд ли это вас может заинтересовать. Закончив наблюдение, я спустился вниз, в фотолаборатории проявил снимки...
– Когда это было, вы не помните?
– Не помню. Спросите нашего врача, она в тот момент была в лаборатории, может быть, она вспомнит. Я обработал негативы и направился в обсерваторию. По дороге меня застала тревога.
– Вы видели ракету?
– Видел, хотя и не смотрел в ту сторону. Но красный отблеск был таким интенсивным и длительным, что его просто нельзя было не заметить. К тому же в наушниках гермошлема раздался сигнал тревоги.
– Вниз бежать нетрудно. Вы пришли вовремя.
– Как сказать. Я оказался последним. Глац и другие уже собрались. Но быстрее добраться я не мог, обрыв довольно крут, дорога едва намечена, а последнее восхождение на Матерхорн я совершил четверть столетия назад.
Родин отыскал в записной книжке радиста страничку с загадочными числами и показал ее астроному.
– Вот это мы нашли в блокноте Шмидта. Не знаете, что бы это могло означать? Как астроному, вам математика должна быть близка.
Ланге внимательно разглядывал пометки Шмидта.
– Нечетные числа. Но не только. Это простые числа.
Что это может значить? Не представляю. Возможно, это записи какого-то шифрованного сообщения. Другое объяснение мне в голову не приходит.
– ...Фанатик! – возмущенно твердил доктор, когда они вернулись в комнату следователя. – Таких в средние века на кострах сжигали. Или такие других сжигали. Пожалуй, так вернее... Надеюсь, вы ему не верите?
– Мы должны уточнить время у Реи Сантос.
– Рея Сантос! Вы мне напомнили. .
– Гольберг наклонился и заботливо ощупал щиколотку.
– Болит?
– Не переставая. Как видите, и на Луне безрассудные прыжки дорого обходятся.
– Попробуйте походить.
– Вы думаете? – Гольберг встал, сделал энергичный шаг, но тут же, скорчив гримасу, сел. – Проклятая нога.
Ладно, пойдемте к Рее Сантос, она чем-нибудь поможет.
– А сами вы не в состоянии что-либо сделать?