– По дороге встретили кого-нибудь?
– Нет.
– Этим ракетопланом, как вы его называете, можно управлять и на расстоянии?
– Конечно.
– Могли бы вы сэкономить время и проверить исправность приборов, не поднимаясь в кабину ракетоплана?
– Да, но этим я бы ничего не достиг.
– Не понимаю.
– Ракетоплан стоял рядом с радиомаяком, с которого осуществляется дистанционное управление. И поскольку я все равно был там, какое имело значение – проводить проверку с маяка или непосредственно из кабины?
– Правда ли, что Шмидт ловил сигналы с Земли?
– Да, радистов-любителей, – подтвердил пилот, – он даже посылал им открытки.
Когда они остались одни, доктор внимательно посмотрел на следователя. Наконец он провел ладонью по лбу, словно отирая капли пота.
– А что делать? – промолвил он. – Кто бы мог подумать! Итак, все-таки Юрамото! Неужели он?. – Гольберг покачал головой. – Но арифметика неумолима – остается он один. У всех остальных есть алиби. Надежное, стопроцентное алиби.
– А Неймана вы зачеркнули?
– Конечно. Если за три минуты до тревоги он занимался рефлекторами ракетоплана, то в 10:59 его не могло быть на холме у радиотелескопа. Так же как и Ланге. . О
чем вы задумались, майор?
– Ну, как бы вам получше объяснить? Меня гложет. .
мысль, что я забыл о чем-то важном. Что мы в чем-то ошибаемся, что-то проглядели. Я почти ухватил эту мысль во время беседы с Маккентом, но потом она вновь от меня ускользнула.
– Вы не можете что-то вспомнить?
– Вот именно.
– Ничего, – уверенно сказал психиатр, – обязательно вспомните. Стоит лишь воспроизвести весь разговор, восстановить все подробности, представить себе все визуально. Кто где стоял, выражение лица и тому подобное. И вы схватите эту мысль, что упорно скреблась в вашей памяти.
А теперь пойдемте к Юрамото, последнему в нашем списке.
Сейсмическая станция, расположенная у самой подошвы обрыва, напоминала половину исполинского яйца допотопного ящера. Серо-белые стены четырьмя иллюминаторами глазели на плоскую долину, раскинувшуюся перед базой.
– Так вот где вы работаете, – произнес Родин, осматривая овальное помещение, – я представлял себе кабинет селенолога иначе.
Лицо Юрамото осветила приветливая улыбка.
– Это не единственное мое рабочее место. Но здесь я бываю часто. Здание построено в стороне от других помещений, так как здесь установлен один из сейсмографов.
– Здесь?
– Да, прямо под вами, в шахте. Он помогает нам слушать Луну.
– Это, верно, очень чувствительный прибор?
– Хотите взглянуть?
Да, майор хотел взглянуть. Юрамото нажал кнопку, тяжелая крышка люка поднялась. Перед ними возникла винтовая лестница, покрытая мягким ковром. Внизу, на двадцатиметровой глубине, в довольно обширном помещении – пожалуй, не меньше верхнего – в полутьме виднелся сейсмограф с высоко поднятым плечом. В подземелье скрещивались три узких зеленых луча.