Первым пунктом в единственном донесении, которое отправили агенты, значилось предупреждение о ненадежности посла.
– То-то и оно. Поэтому я не думаю, что с агентами случилось то же, что с Малатестой… э-э… что они мертвы. Должно быть, у них был припрятан где-то неподалеку небольшой корабль, и когда они выяснили, что хотели, то попросту улетели. Черт подери! И знаете, что самое досадное? Мы до сих пор не имеем ни малейшего понятия, что случилось с Малатестой. Между тем они – я уверен –
все выяснили.
«Очень похоже на то, что они и впрямь-таки выясни-
ли», – подумал Отто.
– А разве не могла Конфедерация прислать новых агентов и ничего вам не сообщить?
– Исключено. Это нарушение законов Конфедерации.
Я единственный федеральный чин на этой планете. Меня обязаны уведомлять обо всем. Кроме того, с тех пор как агенты исчезли, здесь появилось всего два новых человека. Один – помощник доктора Штрукхаймера; я уже положил на него глаз. Думаю, он тот, за кого себя выдает, –
кстати, туповатый парень. Второй новичок это, разумеется, вы.
Кроуэлл захихикал.
– Ха, воображаю себя шпионом! В таком случае вы, наверное, частенько будете ублажать меня вином?
Фиц-Джонс улыбнулся, но глаза его оставались холодными.
– Конечно! Я же сказал, что его нельзя долго хранить… Строго между нами, я жду, что новый агент объявится со дня на день. Неважно, сообщат мне об этом или нет. Им может быть кто угодно. Вы слышали о кальке личности?
– Оборотни? – Кроуэлл повторил словечко доктора
Нормана.
– Совершенно верно. Они могут снять копию с кого угодно. По крайней мере, с любого, кого в состоянии умыкнуть и держать взаперти месяц. – Фиц-Джонс допил последние капли вина. – Конечно, такая выдающаяся личность, не побоюсь сказать, такой видный человек, как вы, вне подозрений. Слишком много людей заметили бы ваше отсутствие… – Но в глазах посла Отто снова прочитал: он лжет, он подозревает.
Фиц-Джонс выпростал себя из кресла.
– Давайте-ка я плесну вам свеженького.
Он вернулся с двумя полными стаканами
– Спасибо. Уф-ф-ф, пора принимать пандроксин. –
Кроуэлл достал из кармана коробочку и запил вином две таблетки. Одна была гравитол, вторая – ингибитор алкоголя.
– А-а, слабое средство. Вы ведь пробудете здесь какоето время? Не лучше ли принимать гравитол?
– Нет. Разумеется, я просил, чтобы его мне выписали.
Но доктор сказал, что я слишком стар и слишком толст.
«Насколько опасен этот утонченный пьяница?»
– У вас есть какая-нибудь версия насчет Малатесты?
Фиц-Джонс пожал плечами и повторил свой трюк со стаканом.
– Даже не знаю, что и сказать. Правда, в одном я уверен. Этот вздор о том, что во всем виноваты, якобы, твари, просто куча… ик, претите… куча дерьма.
– Согласен. Бруухиане органически не способны на насилие.
– Дело не только в этом. Малатеста ходил у них в любимчиках. Он даже весьма неплохо выучил их язык. Они приняли его в одну из семей, и он стал почетным бруухианином.