Журналист еще раз поблагодарил его за интервью и направился к машине. Уордмен подождал, пока он уедет, после чего пошел в изолятор взглянуть на Ревелла. Но тому сделали укол, и сейчас он спал.
Ревелл лежал на спине, уставясь в потолок. Одна и та же мысль неотступно ворочалась в голове: «Я не знал, что это будет так больно. Я не знал, что это будет так больно».
Он мысленно взял большую кисть и вывел черной краской на безукоризненно белом потолке: «Я не знал, что это бу-
дет так больно».
– Ревелл!
Он повернул голову и увидел стоявшего у постели Уордмена, но не произнес ни слова в ответ.
– Мне сказали, что вы очнулись.
Ревелл молчал.
– Я предупреждал вас, – напомнил Уордмен. – Я говорил, что бежать бессмысленно.
Ревелл открыл рот и сказал:
– Все в порядке, не беспокойтесь. Вы делаете свое дело, я – свое.
– Не беспокойтесь?! – вытаращился на него Уордмен. –
С чего это я стану беспокоиться?
Ревелл поднял глаза к потолку. Слова, начертанные минуту назад, уже исчезли. Если бы у него были бумага и карандаш… Слова утекают, их надо задержать…
– Могу я попросить бумагу и карандаш?
– Чтобы писать новые непристойности? Разумеется, нет!
– Разумеется, нет… – повторил Ревелл.
Он закрыл глаза и стал наблюдать за утекающими словами. У человека не хватает времени и на запоминание и на изобретение; человек должен выбирать. Ревелл давным-давно выбрал изобретение. Но сейчас у него не было средств, чтобы запечатлеть свои изобретения на бумаге, и они, словно вода, просачивались сквозь мозг и бесследно исчезали во внешнем мире.
– Боль пройдет, – заверил Уордмен. – Вы лежите три дня. Уже должно пройти.
– Но она вернется, – сказал Ревелл. Он открыл глаза и снова написал слова на потолке. – Она вернется.
– Не глупите, – возразил Уордмен. – Она ушла навсегда и не вернется, если только вы не вздумаете бежать еще раз. Ревелл молчал.
Уордмен смотрел на него с полуулыбкой, потом нахмурился.
– Вы же не собираетесь…
Ревелл взглянул на него с некоторым удивлением.
– Конечно, собираюсь. Разве вы в этом сомневались?
– Никто не осмеливается на побег вторично.
– Я никогда не перестану быть самим собой. Я никогда не перестану верить, что я тот, кем должен быть. Вы должны это знать!
– Значит, снова побежите? – Уордмен не сводил с Ревелла глаз.
– Снова и снова.
– Чушь! – Уордмен сердито погрозил пальцем. – Конечно, если вы хотите умереть, я предоставлю вам такую возможность. Неужели вы не знаете, что, если мы не принесем вас назад, вы там умрете?