– Ну конечно же! Там интересуются тобой. Кардинал
Перуччи хотел с тобой побеседовать.
– Кардинал! – неуверенность, отражавшаяся на лице
Мюнха, сменилась возбуждением. – Завтра!.. Завтра же!.
– Ну, а теперь, пожалуй, пора и спать, – сказала она, направляясь к двери.
– Ты уходишь? Еще минуту, – остановил он ее у порога.
– Прости меня.
Поездка в Рим, на которую Мюнх возлагал столько надежд, к сожалению, оттягивалась. Кама, Ром и Стеф на следующее утро были вызваны в Нью-Йорк на всемирный симпозиум историков. Там развернулась оживленная дискуссия о Мюнхе, его странном поведении в Урбахе, и профак Гарда был вынужден, не только полететь туда сам, но вызвал на помощь Дарецкую, чтобы бросить на чашу весов солидные доказательства, полученные в результате психофизиологических исследований.
Модест был так угнетен отсрочкой полета в Рим, что категорически отказался сопровождать Каму. Впрочем, она особенно и не настаивала, решив, что психическое состояние Мюнха оставляет желать лучшего, а неизбежные вопросы во время дискуссии могут отрицательно повлиять на его самочувствие.
Как и предполагалось, тезис Герлаха о том, что человек, найденный в карконошском заповеднике, это инквизитор
XVI века Мюнх, вызвал всеобщее сопротивление. Запланированное на один день пребывание Дарецкой, Балича и
Микши в Нью-Йорке затянулось на несколько дней, а конца дискуссии видно не было.
На третий день пребывания на симпозиуме Кама соединилась с Радовом, вызывая монаха к визофону.
Внешний вид Модеста весьма обеспокоил ее. Обведенные кругами, беспокойно бегающие глаза, бледное лицо и нервно сжатые губы говорили о том, что состояние
Мюнха значительно ухудшилось.
– Когда… в Рим? – спросил он без всякого вступления, просительно глядя в глаза Каме.
– Уже скоро, – пыталась она его успокоить. – К сожалению, некоторые обстоятельства требуют моего и твоего присутствия в Нью-Йорке. Сегодня я прилечу за тобой.
– Нет, – отрицательно покачал он головой. – Я не хочу.
Я не полечу.
– Сделай это ради меня, – пыталась она убедить его. –
Прошу тебя. Мне необходимо твое присутствие.
– Сколько… дней? – спросил он неуверенно.
– Немного. Два, может, три.
– Я… хочу в Рим, – глухо повторил он. – Я должен там быть. Сейчас же. Обязательно!
– Хорошо. Я постараюсь поскорее закончить дела в
Нью-Йорке. Но твое присутствие здесь необходимо. Сегодня вечером я прилечу за тобой. Хорошо?
Он нервно сжал веки, потом поднял на Каму глаза.
– Хорошо.
XI
В комнате было пусто. На террасе Модеста тоже не было. Кама пыталась отыскать его по сигналам персонкода, но «личный сигнализатор присутствия» не отвечал. Этот факт можно было объяснить двояко: либо владелец персонкода находится дальше, чем в трехстах километрах от