Микша мне объяснил…
– Не уверена, что ты правильно его понял. За последние века многое изменилось, и то, что тебе кажется греховным, сегодня никого не возмущает. Да, мы обнажаем тело, но это продиктовано прежде всего заботой о здоровье человека. С
этим ты должен согласиться.
– Все не так, как говоришь ты. Тело – источник греха.
Разве годится наблюдать его обнаженным?
– В чем ты видишь этот грех?
Он ссутулился, словно под непомерным грузом, и, не глядя на Каму, сказал:
– Оно рождает плохие мысли.
– Уверяю тебя, во мне тело человека не пробуждает никаких дурных мыслей. Если вдобавок оно молодо, здорово, гармонично развито, закалено воздухом, солнцем и водой, оно может вызывать только хорошие мысли. И это правильно. А если оно в ком-то и пробуждает скверные мысли, значит источник этих мыслей не в обнаженном теле, а в больной душе того, кто не может на него смотреть как должно.
– Ты думаешь… больна моя душа? – прошептал он тревожно, поняв смысл намека.
Она утвердительно кивнула головой.
– А если все не так, как ты говорить? – с трудом выдавил он.
– А как же?
– А если ваше время… это время… упадка? Я смотрю и вижу. Я ходил о тобой, я даже пытался сам… Эти люди –
молодые, пожилые, даже дети… даже старики… Неужели это дети божьи?!
– С того времени, когда жил ты, произошли большие перемены, но ты убедишься сам, что человек стал лучше.
– Лучше?!
– Ну хорошо, – сказала Кама несколько иронически. – Я
тебя понимаю.
Она ласково погладила его руку, но он резко вырвал ее, отскочил на середину комнаты.
– Нет! Нет! – истерично крикнул он.
Неожиданно, словно придя в себя, он овладел собою и покорно прошептал:
– Прости.
Потом подошел к креслу, тяжело опустился в него и спрятал лицо в ладонях.
– Я сказала, что понимаю тебя, – спустя минуту сказала
Кама, пытаясь говорить как можно мягче. – Постарайся об этом не думать. Ты еще не все можешь понять, но особенно не отчаивайся. Тебе нужно лучше узнать наш мир.
Он медленно поднял голову. В глазах стояли слезы.
– Я хотел бы поехать… в Рим.
– Конечно. Это просто. Можно поехать хотя бы завтра.
– Да! Да! Завтра! – нервно ухватился он за назначенный ею срок. – Я увижу там настоящих священнослужителей, монахов… Ты говорила…