Он повторил объявление на нескольких языках. Кроме
Йенсена, в самолете находилось всего лишь два пассажира. Шел дождь, и было на удивление холодно. Зал прибытия был заполнен людьми, которые пили пиво и громко разговаривали, то и дело перебивая друг друга. Воздух казался сизым из-за табачного дыма.
Девушка в справочном бюро виновато сказала:
– Туда самолеты не летают. Все рейсы отменены.
– Отменены?
– Да. Сообщение прервано.
– Откуда я могу позвонить?
– Вот отсюда. Только это бесполезно. Телефонная связь тоже прервана.
– Почему?
– Не знаю. Никто точно не знает.
В то же мгновенье он услышал, как по радио несколько раз назвали его имя. Девушка взглянула на билет, лежащий перед ней на столе.
– Ваша фамилия Йенсен?
– Да.
– Идемте.
Она провела Йенсена к лифту, и они поднялись на следующий этаж.
– Теперь идите в приемную номер четыре, – сказала она. Там вас ждут.
Йенсен прошел по устланному коврами коридору, читая таблички на дверях. Он остановился перед дверью под номером четыре и постучал.
– Войдите, – послышалось в ответ.
В комнате было трое мужчин. Двое в напряженной позе, будто выжидая чего-то, сидели в глубоких креслах.
Йенсен не знал никого из них в лицо. Еще один мужчина стоял у окна спиной к двери. Когда он повернулся, Йенсен сразу узнал его: это был человек с предвыборных афиш, человек, который лучше других воплощал в себе единство трех понятий – благополучия, уверенности в завтрашнем дне и всеобщего взаимопонимания. Раньше он был министром внутренних дел, а после выборов ему предстояло занять пост премьер-министра.
– Так это вы и есть Йенсен? – спросил он высоким резким голосом.
– Да.
– Садитесь, ради бога. Садитесь.
Комиссар Йенсен сел.
7
– Я много слышал о вас, Йенсен, – сказал министр. –
Несколько лет назад вы доставили мне немало хлопот.
Было заметно, что он изо всех сил старается говорить нормальным голосом – чтобы казаться спокойным.
– Хотите пива? – неожиданно спросил он.
– Нет, благодарю вас.