Она напряжённо улыбнулась.
– У тебя бывает доктор?
– Время от времени. Сядь немного ближе, хорошо? Тут такая скука, что прямо выть хочется. Ко мне ходит каждый день один старый лунатик и выматывает из меня душу столетними шутками. Ты скучала обо мне?
– Я страшно беспокоилась.
– И я тоже. Безайс хороший малый, но он ничего не понимает. Как пень. Я валяюсь на кровати и целыми днями думаю о тебе. Как она называлась, эта улица, где общежитие, – Аргунская? Но какая ты хорошенькая!
Она подняла глаза и взглянула в его лицо, сиявшее счастьем. Он очень похудел, под глазами легла синева.
Месяц назад он был совсем другой.
– А как ты себя сейчас чувствуешь?
– О, ничего. Через неделю-полторы мы двинем с тобой дальше. Да, я забыл рассказать тебе смешную вещь… Но можно тебя поцеловать? Или об этом не спрашивают?
Он начал входить во вкус и сожалел, что поцелуи так коротки.
– Это очень странная штука. Иногда, когда я о чём-нибудь задумываюсь, я ясно чувствую, как у меня болит палец на той ноге, которую отрезали. На левой.
– Болит палец? – спросила она со сдержанным ужасом.
– Я растёр его сапогом, – сказал он успокоительно. –
Это только кажется. Лиза, дорогая, так ты беспокоилась?
Глупая! Что могло со мной случиться?
Он запнулся.
– Хотя случилось, – сказал он, смущённо улыбаясь. –
Вот. Но это ничего, правда? Я ещё наделаю делов. Бывает и хуже. Я почти здоров уже.
– Да?
– Ну конечно. О, нога мне не мешает. Хочешь, я покажу тебе, как я хожу?
– Не надо, – быстро сказала она, но Матвеев, снисходительно смеясь, взял костыли и поднялся. Он нацелился на окно и с грохотом, стуча костылями, проковылял до него, повернулся и снова дошёл до стула. Она встала.
– Каково? – спросил он, улыбаясь.
– Очень хорошо, – ответила она, комкая свою меховую шапку. – Но мне пора уже идти, милый.
Он сел и взглянул на неё снизу вверх.
– Почему? – спросил он тоном ребёнка, у которого отбирают сахарницу.
– Я выбралась только на минутку, – сказала она, опуская ресницы. – Мне обязательно надо быть дома сегодня.
Когда она говорила – надо, Матвеев сдавался. Он совершенно не умел с ней спорить.
– Но ты, может быть, придёшь сегодня попозже, когда освободишься?
Она подошла и мягко обняла его.
– Не скучай, – шепнула она, целуя его в щеку. – Завтра я приду на весь день – обязательно.