– Я больше не могу, – бессильно прошептала она.
За дверью кто-то громко звал кошку и уговаривал её вылезти из-под буфета. Пыльный солнечный луч пронизывал комнату и дробился зелёными брызгами в стеклянной вазе.
– Но ты не сердишься на меня?
Он глубоко вобрал воздух в лёгкие. Так бросаются в воду с большой высоты. Жизнь встала перед ним – Жизнь с большой буквы, и он собрал все силы, чтобы прямо взглянуть в её пустые глаза. Двадцать лет ходил он здоровый и никому не уступал дороги. А теперь ему оттяпало ногу, и надо потесниться. Ну что ж.
– Я не маленький, – сказал он слегка охрипшим голосом, – и знаю, почему мальчики любят девочек.
Она взяла его руку и прижала к щеке.
– Постарайся понять меня, милый. Мне так больно и так жаль тебя.
У него было только одно желание – выдержать до конца, не сдать, не распуститься. Это было маленькое, совсем крошечное утешение, но, кроме него, ничего другого не было. Что-то вроде папиросы, которую люди курят перед тем, как упасть в яму. Он тоже падал, но изо всех сил старался удержаться. Это был его последний ход, и он хотел сделать его как следует.
– Ты слишком много придаёшь этому значения, – сказал он почти спокойно.
– Правда? – спросила она с облегчением.
– Ведь не помру же я от этого.
– Я думала, что лучше сказать все прямо.
– Конечно, ты отлично сделала.
– Но ты всё-таки будешь мучиться?
Карты были сданы, и надо было играть.
– Не буду, – сказал он, сам удивляясь своим словам. –
Конечно, жалко, что эта интрижка не удалась, но что делать? Не беспокойся за меня.
– Интрижка? – проговорила она с расстановкой.
– От этого не умирают.
Она выпрямила грудь и откинула волосы с лица.
– Я сегодня не спала ночь. Это было самое ужасное –
решить. Я никогда не забуду этого.
Надо было кончать как можно скорей.
– По совести говоря, – сказал он, храбро глядя ей в глаза, – эта история мне самому немного надоела. Слишком долго – целых два месяца.
Она встала.
– Что ты сказал? Надоела?
– Да.
– Вот как? Это для меня новость.
– Ну что ж!
– Я думала, что ты меня любишь.