Если, конечно, вы ничем не заняты.
Она подошла к стулу, на котором лежали какая-то материя, бумага, спички, и стала складывать все это прямо на пол.
– Ваша фамилия – как вы сказали?
– Безайс. Я пришёл к вам от Матвеева, моего товарища.
– Матвеев здесь? – спросила она живо.
– Да, здесь.
– Отчего же он не пришёл сам?
Он помолчал, собираясь сказать самое важное. Но она вдруг подошла к двери и открыла её. Безайс мельком увидел впустившую его женщину. Она стояла, прислонившись к косяку.
– Мама, – сказала Лиза, – уходи сейчас же! Ну?
– Так вы товарищ Матвеева? – продолжала она, закрывая дверь и улыбаясь. – А отчего он сам не пришёл?
– Он нездоров. Хотя, вернее сказать, даже ранен.
Она широко раскрыла глаза.
– Ранен?
Безайс тоже встал.
– Но не надо волноваться, рана не серьёзная, – начал он, торопясь. – Он уже почти здоров, честное слово! Но самое главное – не надо волноваться. Это же глупо – волноваться, когда он почти здоров.
Она смотрела на него ошеломлённая, точно ничего не понимая.
– Куда его ранили? – спросила она.
– В ногу, – ответил Безайс. – Ему страшно повезло, это такая рана, от которой легко поправиться. Возьмите себя в руки и не расстраивайтесь. До свадьбы заживёт, – прибавил он с глупым смехом.
Все остальное тянулось, как кошмар. Он начал рассказывать ей и несколько раз собирался сказать прямо, что
Матвееву отрезали ногу, но всякий раз хватался за какой-нибудь предлог и рассказывал о другом – о Жуканове, о Майбе, о дороге. Она слушала, молча глядя ему прямо в глаза, и Безайс смущался от этого взгляда, точно он лгал.
Наконец он измучился от звука собственного голоса. Тогда он замолчал, думая несколько минут, и сказал:
– Ему отрезали ногу ниже колена.
Она вскочила, как от удара.
– Отрезали? – крикнула она со всхлипыванием.
– Да, – сказал Безайс, – отрезали. Ниже колена.
– Ниже колена?
Безайс поднял голову. На её лице был ужас. Она не замечала, как у неё дрожат губы. Некоторое время они стояли молча, тяжело дыша.
– И теперь он… на одной ноге?
– На одной.
– А как же он ходит?