Э.: А зачем вам? В чем, собственно, дело? Мы ведь ничего не сделали.
Б.: Как его зовут?
Э.: Роффе.
Б.: Имя и фамилия?
Э.: Роффе Шёберг.
Б.: Где он сейчас?
Э.: На каком-то немецком судне. А где оно, не знаю.
По мне, так оно может быть хоть в Куала-Лумпуре.
Мартин Бек сдался. Он выключил магнитофон и встал.
Эриксон медленно, с трудом начал подниматься со стула.
– Сидеть! – гаркнул на него Мартин Бек. – Будете сидеть до тех пор, пока я не разрешу вам встать.
Он позвонил Ольбергу, и через пять секунд тот появился в дверях.
– Встаньте! – сказал Мартин Бек и вышел из кабинета.
Когда Ольберг вернулся к себе, Мартин Бек сидел за столом. Он посмотрел на Ольберга и пожал плечами.
– Пойду поем, – сказал он. – Потом сделаю еще одну попытку.
XV
На следующий день в половине девятого утра Мартин
Бек распорядился привести Эриксона в третий раз. Допрос длился два часа, и результат был таким же ничтожным, как после двух попыток накануне.
Когда Эриксон вышел из кабинета, подгоняемый молоденьким полицейским, Мартин Бек переключил магнитофон на воспроизведение и позвал Ольберга. Запись они прослушали молча, лишь иногда Мартин Бек нарушал молчание краткими междометиями.
Спустя несколько часов они снова сидели в кабинете
Ольберга.
– Это не он, – сказал Мартин Бек. – Я в этом почти уверен. Во-первых, он не настолько ловок, чтобы притворяться. Он просто-напросто не понимает, что нам нужно.
Думаю, что он нас не обманывает.
– Возможно, ты окажешься прав, – сказал Ольберг.
– И во-вторых, кое-что мне подсказывает так называемый здравый смысл и есть то, в чем я убежден. Мы ведь уже немного знаем о Розанне, так?
Ольберг кивнул.
– Так вот, я не могу себе представить, что она по собственной воле согласилась иметь что-то с Карл-Оке
Эриксоном.
– Да, ты прав. Ей это нравилось, но далеко не с каждым.
Но кто сказал, что она сделала это по своей воле?