Этим посторонним предметом была открытка, которую он купил в Мутале, в табачной лавке. На ней был вид на буренсхультские шлюзы сверху. На заднем плане виднелось озеро и волнолом, а прямо перед объективом двое мужчин открывали ворота шлюза пароходу, переходящему в верхний шлюз. Вероятно, это была старая фотография, потому что пароход, изображенный на ней, уже не существовал. Он назывался «Астрея» и наверняка давно был принесен в жертву пилам и автогену, превратившись в лом.
Безусловно, специалист по фотографическим открыткам фирмы «Алмквистер и Кестер» посетил Муталу летом.
Мартин Бек внезапно вспомнил свежий, кисловатый аромат цветов и запах влажной травы.
Он выдвинул ящик и взял лупу, похожую на совок, с батарейками в рукоятке. Нажал кнопку, и открытку осветила лампочка в два с половиной ватта. Фотография была качественная, он четко различил капитана на мостике в кормовой части палубы и нескольких пассажиров, стоящих у борта. В передней части судна громоздилась куча товара
– еще один штрих, свидетельствующий, что фотография сделана давно.
Он как раз передвинул поле зрения на полсантиметра вправо, когда Колльберг бухнул кулаком в дверь и ввалился неожиданно, как гром на рождество.
– Ага, испугался?
– До смерти, – сказал Мартин Бек и почувствовал, что сердце у него никак не хочет войти в нормальный ритм.
– Ты еще не ушел?
– Конечно, ушел. Сижу на втором этаже в Багармуссене и ем сосиску.
– Кстати, известно ли тебе, как ребята из полиции нравов называют эту вещицу? – спросил Колльберг и показал на лупу с ручкой.
– Нет.
– Детектор невинности Мария-Луиза.
– Гм.
– А почему бы и нет? Точно так же ее можно назвать лопаточкой для тортов «Юхан» или еще как угодно. Слышал последние новости торговли?
– Нет.
– При покупке машинки для подсчета банкнот «Маркус» вы получите дополнительно апельсиновое пирожное
«Аякс».
– Так купи ее, черт возьми.
– Для того, чтобы сосчитать те десять крон, которые у меня остались? Кстати, когда у нас будет зарплата?
– Наверное, завтра. По крайней мере, надеюсь.
Колльберг бухнулся в кресло для посетителей.
– А лошадка все едет и едет, – вздохнул он.
– И никуда не доедет, – закончил Мартин Бек. Они немного посидели молча. Фразами они обменялись чисто автоматически, при этом ни один, ни другой даже не пытались делать вид, что их это развлекает. Наконец Колльберг сказал:
– Так значит, тот негодяй, которого ты ездил допрашивать, здесь ни при чем?
– Это был не он.
– У тебя есть доказательства?
– Нет.
– Стало быть, интуиция?
– Да.