– Ну, так я бы хотел сразу им заняться. Куда вы нас посадите?
– Можешь занять соседний кабинет. Там есть магнитофон и прочие необходимые вещи.
Эриксон выглядел примерно таким, каким его помнил
Мартин Бек. Ростом сантиметров сто восемьдесят, худой, одни руки и ноги. Вытянутое лицо, синие глаза у самой переносицы, над ними длинные ресницы и прямые, густые брови. Длинный, прямой нос, маленький рот с узкими губами, выступающий вперед подбородок. Черные волосы сзади свисают через воротник, впереди надо лбом могучий кок. Длинные бакенбарды и узенькие черные усики, которых, если Мартин Бек не ошибался, раньше не было.
Выглядел он вялым, голову втянул в плечи и сутулился. На нем были обтрепанные джинсы, синий шерстяной свитер, черная кожаная куртка и черные туфли с острыми носами.
– Присаживайтесь, – сказал Мартин Бек и кивнул в направлении стула у противоположного края стола. – Сигарету?
Эриксон взял сигарету, закурил и сел. Передвинул сигарету в угол рта, откинулся на стуле и перебросил правую ногу через левую. Пальцы засунул за пояс и, покачивая ногой, уставился на стенку над головой Мартина Бека.
Мартин Бек с минуту наблюдал за ним, потом включил магнитофон, стоящий рядом на низком столике, и начал читать вслух документ из скоросшивателя.
– Эриксон, Карл-Оке, родился двадцать третьего одиннадцатого тысяча девятьсот сорок первого. Моряк, последнее место работы – финский грузовой пароход
«Калайоки». Адрес: Хагалунд, Сольна. Правильно?
Эриксон едва заметно кивнул.
– Я спросил: правильно? Данные верны? Отвечайте: да или нет.
Э.: Ну, да.
Б.: Когда вы нанялись на «Калайоки»?
Э.: Примерно четыре недели назад.
Б.: Что вы делали до этого?
Э.: Ничего особенного.
Б.: Где вы это делали?
Э.: Что?
Б.: Где вы жили, когда нанялись на финское судно?
Э.: У одного приятеля в Гётеборге.
Б.: Долго?
Э.: Пару дней. Максимум неделю.
Б.: А до этого?
Э.: У мамы.
Б.: Вы работали в то время?
Э.: Нет, я был болен.
Б.: Что с вами было?
Э.: Просто был болен. Вялость, температура.
Б.: Где вы работали до того, как заболели?