Перерезанный электрический провод звонка болтался над дверью.
Оса Турелль, следя за взглядом Колльберга, пробормотала:
– Тут болталось много идиотов. Журналисты, фотографы и Бог знает кто еще. Они непрерывно звонили в дверь.
Колльберг ничего не сказал, он вошел в комнату и сел на стул.
– Ты не могла бы зажечь свет? Ничего не видно.
– Мне все нормально видно. Впрочем, пожалуйста, Я
могу, конечно, включить свет.
Она включила свет, однако не села, а принялась кружить по комнате, словно узник, охваченный неотвязным желанием вырваться на свободу.
Воздух в квартире был тяжелым и спертым. Пепельницу не опорожняли уже много дней. Комната вообще выглядела так, словно в ней не убирали, а в открытую дверь спальни была видна незастеленная кровать. Еще в прихожей Колльберг заглянул в кухню, где громоздились немытые тарелки и кастрюли.
Теперь он внимательно посмотрел на Осу. Она по-прежнему ходила взад-вперед по комнате, от окна наискосок до двери спальни. Здесь она на несколько секунд останавливалась и глядела на кровать, потом снова шла к окну. Так повторялось раз за разом.
Ему все время приходилось поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, чтобы следить за ней взглядом.
Как на теннисном матче.
Оса Турелль очень изменилась за девятнадцать дней, которые прошли с того времени, когда он видел ее в последний раз. На ней были те же самые или похожие толстые серые носки и черные брюки. Темные волосы коротко подстрижены, каменное выражение лица.
Однако теперь на брюках были пятна и остатки пепла, волосы не причесаны и даже спутаны. Под глазами темные круги, губы сухие и потрескавшиеся. Руки у нее тряслись, а указательный и средний пальцы были коричневыми от никотина. Она курила датские сигареты «Сесиль». Оке
Стенстрём никогда не курил.
– Ну, так чего же тебе нужно? – с неприязнью спросила она. Она подошла к столу, вытряхнула сигарету из пачки, прикурила трясущимися руками, а еще не погасшую спичку бросила на пол. Потом сама себе ответила:
– Конечно же, ничего. Так же, как и тем идиотам. Как
Рённу, который сидел здесь два часа и только кивал головой. Колльберг молчал.
– Телефон я тоже попрошу отключить, – сказала она без всякого перехода.
– Ты не работаешь?
– Я на больничном. Как это глупо, – добавила она. – У
нашей фирмы есть свой врач. Он сказал, что я должна месяц отдохнуть в деревне или даже уехать за границу, и освободил меня от работы – Она затянулась сигаретой и стряхнула пепел, в основном, мимо пепельницы. – Вот уже три недели, как я сижу дома. Было бы намного лучше, если бы я могла работать, как обычно. – Она замолчала, подошла к окну и, смяв пальцами занавеску, посмотрела наружу. – Как обычно, – сказала она, словно размышляла вслух.
Колльберг беспокойно вертелся на стуле. Все оказалось хуже, чем он себе представлял.
– Чего тебе нужно? – спросила она, не поворачивая головы. – Говори наконец. Скажи что-нибудь.
Он должен был как-то сломать разделяющую их стену.
Но как?
Колльберг подошел к книжной полке и, посмотрев на корешки книг, взял один из томов. Это была старая книга.
«Справочник по методам осмотра места преступления»
Вендела и Свенсона, изданный в 1947 году. Колльберг перевернул титульный лист и прочел: «Эта книга издана в ограниченном количестве пронумерованных экземпляров, из которых номер 2080 предназначен для патрульного
Леннарта Колльберга. Книга призвана помочь полицейским в их трудной и ответственной работе при осмотре места преступления. Содержание книги является служебной тайной, и ее владельцев просят соблюдать осторожность, чтобы книга не попала в чужие руки».