– Да.
– Но я этого не скажу.
– Не скажешь. Это я тоже знаю.
– Что же касается Стенстрёма, то, возможно, он хотел показать фотографии приятелям. Похвастать.
– Вряд ли. Он не был таким.
– А зачем ты вообще ломаешь себе над этим голову?
– Сам не знаю. Может быть, потому, что у нас нет никаких мотивов.
– А это, значит, ты называешь мотивами? Думаешь, кто-то застрелил Стенстрёма из-за этих фотографий? Зачем же в таком случае ему понадобилось убивать еще восемь человек?
Колльберг долго смотрел на нее.
– Верно, – сказал он. – Резонный вопрос.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб.
– Может быть, ляжем, – предложил Колльберг.
– Прекрасная мысль. Я только приготовлю бутылку для
Будиль. Это займет максимум тридцать секунд. Согласно инструкции. Увидимся в постели. А может, на полу или в ванне, где тебе угодно.
– В постели.
Она пошла в кухню. Колльберг встал и погасил торшер.
– Леннарт!
– Да?
– Сколько лет Осе?
– Двадцать четыре.
– Ага. Вершины сексуальной активности женщина достигает между двадцатью девятью и тридцатью двумя годами. Так утверждает американский сексолог Кинси.
– А мужчина?
– Около восемнадцати лет.
Он слышал, как она размешивает кашу в кастрюльке.
Потом она добавила:
– Но для мужчин это определено не с такой точностью, у них бывает по-разному. Если, конечно, это может тебя успокоить.
Колльберг наблюдал за своей женой через приоткрытую дверь кухни. Его жена была длинноногой женщиной с нормальной фигурой и спокойным характером. Она была именно такой, какую он всегда искал, но эти поиски заняли у него больше двадцати лет, и еще один год дополнительно понадобился ему для того, чтобы наконец решиться.
Она уже едва себя сдерживала, ей трудно было спокойно стоять на одном месте.
– Тридцать секунд, – пробормотала она. – Бессовестные лгуны.
Колльберг улыбнулся в темноте. Он знал, что через минуту сможет наконец забыть о Стенстрёме и красном двухэтажном автобусе. Впервые за последние три дня.