– Да, конечно, однако я никогда не подумал бы, что у него были настолько далеко заходящие требования.
Мартин Бек смотрел на фотографии по служебной необходимости и с чувством отвращения, которое испытывал всегда, когда ему приходилось в той или иной степени вмешиваться в дела, относящиеся к частной жизни других людей. Чувство это было спонтанным и врожденным, и даже после двадцати трех лет службы в полиции
Мартин Бек не умел подавлять его в себе.
Колльберг не страдал подобной чувствительностью.
Кроме того, он был сладострастным.
– Настоящая секс-бомба, – уважительно сказал он, внимательно разглядывая фотографии. – Стоять на руках она тоже умеет. Я даже не представлял себе, что она так выглядит.
– Но ведь ты уже видел ее.
– Одетой. А это совсем другое.
Колльберг был прав, но Мартин Бек предпочитал не заводить разговор на эту тему. Вместо этого он сказал:
– Завтра ты снова увидишь ее.
– Да, – хмуро согласился Колльберг. – Это будет не слишком приятная встреча. – Он собрал фотографии, положил их в конверт и добавил: – Ну что, поедем домой? Я
подброшу тебя.
Он погасил свет, и они вышли из кабинета. В машине
Мартин Бек сказал:
– А как тебя вызвали вчера вечером на Норра-Сташенсгатан? Когда я позвонил, Гюн не знала, где ты, а на месте происшествия ты оказался гораздо раньше меня.
– Обычная случайность. Когда мы расстались, я направился в центр города и на Сканстулброн наткнулся на двух знакомых парней в патрульном автомобиле. Они только что получили сообщение по рации и отвезли меня прямо на место. Я был одним из первых.
Они долго ехали в молчании, потом Колльберг задумчиво сказал:
– Как ты думаешь, зачем ему были нужны те фотографии?
– Изучи их повнимательнее, – сказал Мартин Бек.
– Да, конечно. И все же…
XIII
В среду утром, перед тем как выйти из дому, Мартин
Бек позвонил Колльбергу. Они обменялись тремя фразами.
– Колльберг.
– Привет, это Мартин. Я выезжаю.
– Хорошо.
Когда поезд метро остановился на станции Шермарбринк, Колльберг уже ждал на платформе. Они имели привычку всегда ездить в последнем вагоне и поэтому часто встречались, хотя не договаривались заранее.
Они вышли на станции Медборгарплатсен и поднялись на Фолькунгагатан. Было десять минут одиннадцатого, и бледное солнце едва пробивалось из-за туч. Они поплотнее запахнули плащи, потому что ветер был ледяной, и пошли по Фолькунгагатан в восточном направлении.
За углом, когда они уже повернули на Эстгётагатан, Колльберг сказал:
– Ты узнавал в больнице, в каком состоянии Шверин?