Мартин Бек поднялся лифтом на третий этаж. Соня сидела в кресле, на ней были вельветовые джинсы и шерстяной свитер. Он посмотрел на нее с виноватым видом.
– Приехала скорая. Они сейчас поднимутся.
– Я могу идти сама, – бесцветным голосом ответила она. В лифте она сказала:
– Не смотри так печально. Не нужно. Со мной в общем-то ничего не случилось.
Он не смотрел ей в глаза.
– Если бы он попытался меня изнасиловать, я бы, возможно, сумела с ним справиться. Но ему нужно было вовсе не это. У меня попросту не было шансов, абсолютно никаких.
Она вздрогнула.
– Еще какие-нибудь десять-пятнадцать секунд и… или если бы не вспомнили о домофоне там, внизу: это его напугало. Словно перетерлась изоляция. Бр-р-р. Это было ужасно.
Когда они подходили к скорой помощи, она сказала:
– Бедняга.
– Кто?
– Он.
Через четверть часа перед домом на Рунебергсгатан остались только Колльберг и Стенстрём.
– Я приехал как раз вовремя и видел, как ты его скрутил. Я стоял прямо напротив дома. Где ты этому научился?
– Понимаешь, я старый десантник. Пользуюсь этим иногда.
– Дьявольская штука. Я такого еще никогда не видел.
Таким приемом кого угодно можно скрутить.
– В августе шакал родился, в сентябре первый дождик пролился, я такого потопа никогда не видал, – сразу же завыл шакал.
– Что это?
– Цитата, – ответил Колльберг. – Это написал некто
Киплинг.
XXX
Мартин Бек смотрел на сидящего перед ним с угрюмым видом мужчину, с рукой на перевязи. Он наклонил голову и упорно разглядывал пол.
Этой минуты Мартин Бек ждал шесть с половиной месяцев. Он подался вперед и включил магнитофон.
– Вас зовут Фольке Леннарт Бенгтссон, вы родились в
Стокгольме шестого августа 1926 года, живете на
Рёрстрандгатан в Стокгольме. Правильно?
Мужчина едва заметно кивнул.
– Вы должны отвечать вслух, – сказал Мартин Бек.
– Да, – ответил мужчина по имени Фольке Бенгтссон. –