– Он… мне кажется, он очень нуждался в нежности. А
я… я… я тоже.
Хотя он сидел не далее чем в полутора метрах от нее, ему пришлось напрягаться, чтобы ее расслышать.
– Вы его любили?
– Думаю, да.
– Он вас удовлетворял?
– Не знаю.
– Почему вы перестали встречаться?
– Не знаю. Просто это кончилось.
– И еще одно. Причем на этот вопрос вы должны ответить обязательно. Когда вы с ним вступали в интимную связь, инициативу каждый раз проявлял он?
– Ну… как вам сказать… скорее всего, да. Но я против этого никогда ничего не имела.
– Сколько раз вы вступали в интимную связь с ним за все это время?
– Пять раз, – прошептала она.
Мартин Бек сидел напротив и разглядывал ее. Ему еще хотелось спросить: «Он был вашим первым мужчиной? Вы каждый раз раздевались донага? Вы оставляли свет включенным? Случалось ли иногда, что…»
– До свидания, – сказал он наконец и встал. – Не сердитесь, что я вас побеспокоил.
Он сам за собой закрыл дверь. Последние ее слова были:
– Не сердитесь, но я чуточку стыдлива.
Мартин Бек ждал поезда и прохаживался по слякотной платформе, засунув руки глубоко в карманы, сгорбившись и фальшиво насвистывая. Наконец-то он знал, что нужно делать.
XXV
Хаммар слушал и рисовал на промокашке одного маленького человечка за другим. Говорили, что это хороший признак. Наконец он сказал:
– Где ты ее возьмешь?
– Возьмем кого-нибудь из наших сотрудниц.
– В таком случае нужно подыскать ее как можно быстрее.
Спустя десять минут спросил и Колльберг:
– Где ты ее возьмешь?
– Кто из нас двоих вот уже восемнадцать лет просиживает задницу на письменных столах наших женщин?
Разве это я?
– Для этого дела любая не подойдет.
– Кто подходит для такого дела, не знает никто лучше тебя.
– Ну-ну. В любом случае мне нужно немножко подумать.