Фольке Бенгтссон, очевидно, даже не пошевелились за время его отсутствия, и ничто не свидетельствовало о том, что они обменялись хотя бы словом.
– Сожалею, что пришлось вас побеспокоить. Если хотите, мы отвезем вас домой.
– Спасибо, я поеду в метро.
– Возможно, так даже будет быстрее.
– Да.
Мартин Бек, как обычно, проводил посетителя.
– До свидания.
– До свидания.
Обычное рукопожатие.
Колльберг и Ольберг сидели без движения и смотрели на магнитофон.
– Будем следить за ним дальше? – спросил Колльберг.
– Нет.
– Думаешь, это он? – спросил Ольберг.
Мартин Бек остановился в центре комнаты и посмотрел на своего помощника.
– Да, – сказал он. – Конечно, это он.
XXIV
Дом был очень похож на его собственный дом в Багармуссене. Неуютная лестничная клетка, на дверях стандартные таблички с именами и на каждом этаже лючок мусоропровода. Мартин Бек находился на Фрегатгатан в
Будале, он приехал сюда пригородным поездом.
Время визита он выбрал очень тщательно. В четверть второго трудолюбивый шведский служащий сидит в своем кабинете, а вероятный грудной ребенок спит после обеда.
Хозяйка приглушила поп-музыку по радио и попивает кофе. Женщина, открывшая ему дверь, была маленькой голубоглазой блондинкой. Очень красивая. Еще нет тридцати. Она нервничала и держала дверную ручку, словно собиралась захлопнуть дверь перед его носом.
– Полиция… что-то случилось? Муж…
Лицо ее было растерянным и испуганным. И очень красивым, подумал Мартин Бек. Он показал ей удостоверение; это, как ему показалось, немного ее успокоило.
– Пожалуйста, проходите, но я совсем не понимаю, в чем могу вам помочь.
Обстановка в комнате приличная, но какая-то скучная, впрочем, вид из окна прекрасный. Прямо под окном залив
Лилла Вертан, отделяющий остров от центра Стокгольма, два буксира у противоположного берега толкают большое грузовое судно к причалу. Он бы охотно поменялся с ней квартирами.
– У вас есть дети? – спросил он, чтобы как-то начать разговор.
– Да, дочь, ей десять месяцев. Я только что уложила ее.
Он вынул фото.
– Вы знаете этого мужчину?
Она мгновенно покраснела, глаза у нее забегали, она неуверенно кивнула.