Там, где ты нужен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через пятнадцать минут мы подъехали к месту сбора. Наша колона готова к выдвижению, дети рассажены, раненых забрали из госпиталя и разместили в транспорте. Погрузились летчики и техники, которых за время отсутствия набралось около пятидесяти человек. Машина с аэродрома по договоренности догонит нас в пути. Все накормлены, напоены, воды в дорогу запасли. Я пересаживаюсь в «Кюбель» и мы, наконец выезжаем в Смоленск.

По обеим сторонам шоссе между столбами свисают оборванные телефонные и телеграфные провода. Возле дороги лежат трупы, по большей части гражданских беженцев — следы недавней бомбежки. Дорожное полотно в приемлемом состоянии, воронки от бомб в основном в стороне от дороги, за телеграфными столбами. Люди пробираются по краю леса, что бы иметь возможность прятаться во время налетов. Немецкие летчики, быстро приспособившись к этому, бомбят как раз по обочинам, наверное, рассчитывая пройти этот участок быстро и беспрепятственно, сознательно не портят полотно. Но не факт, что увидев военную колонну, не захотят ее уничтожить, поэтому мы начеку, на каждой машине по два наблюдателя и пулеметный расчет.

Вдоль дороги с запада на восток идут дети, старики, женщины, судя по одежде, из Западной Белоруссии, в жалких, превратившихся сразу в пыльные тряпки заграничных пальто с высоко поднятыми плечами. Неприятное зрелище — эти пальто, узелки в руках, модные, сбившиеся набок прически.

А на запад навстречу канонаде на призывные пункты Борисова шли мобилизованные, молодые парни боящиеся опоздать, не желающие, чтобы их сочли трусами или дезертирами. Вперед их зовет чувство долга, и неверие в то, что немцы могут быть, так близко. Отъехав километров на десять, оглянулся назад, и увидел над Борисовом, в районе бетонного моста, большую группу немецких самолетов. Или прилетели мстить за утреннюю трепку или танки уже рвутся к переправам.

Как бы ни хотелось быстрее добраться до конечной точки нашего путешествия, двигаться со скоростью больше 20 км/ч не получалось. Разогнаться не позволяли взятые на прицеп телеги, да и ранее буксируемая техника скорости не добавляла, а избавиться от них нет возможности. Отдав часть груза на нужды обороны Борисова, мы обзавелись новым, плюс людей набрали под сотню. К сожалению, транспорт этого времени слишком капризен, а нормальных дорог пока недостаточно. Колонна движется медленно, а потеря мобильности может иметь критические последствия. Нам же необходимо как можно быстрее достигнуть центра управления войск. Колона по нашим тылам может двигаться и без нашего непосредственного участия, но терять контроль над ситуацией я не могу. Прикинув по карте, принимаю решение, что через сорок километров, необходимо искать место под остановку, так как дети к этому времени, наверняка устанут и захотят кушать. Где-то в районе Бобр-Круглое, должен находиться один из наших аэродромов, сам я там не был, но уверен, что место найдут и смогут организовать стоянку и обеспечить горячее питание. Немецкой авиации над дорогой мы пока не видели, но судьбу искушать не стоит. Дав необходимые указания по обеспечению безопасного движения и определив точку сбора, на двух машинах устремляемся вперед, ища съезд в сторону Могилева, где, по полученным сведениям, может находиться штаб фронта. В отрыв уходят «Кюбель» и ЗИС, скорость передвижения возрастает на порядок.

Перед съездом с трассы в интересующем нас направлении, на обочине видим стоящий грузовик, по осадке определяю, что сильно перегруженный. Останавливаемся спросить у техника интенданта 2-го ранга, не знает ли он, где находится летное поле. Лейтенант отрицательно машет головой, и с каким-то отчаянием просит помочь с ремонтом машины. Оказывается он здесь с ночи стоит, везли снаряды на передовую, но неожиданно машина заглохла, и больше не двигается. С трудом, при помощи пехотинцев, столкнули ее с шоссе на обочину, под деревья. Водитель молодой парнишка, весь перемазанный маслом, виновато прячется за капотом. Даю совет передать снаряды частям, которые направляются к передовой, а негодный транспорт сжечь, или пустить на запчасти. Наполняем ему и водителю водой фляги и следуем дальше.

Попетляв по проселочным дорогам, со стороны Шклова направляемся к Могилеву. Вдруг впереди на ржаном поле раздаются автоматные очереди, стреляют явно из немецкого оружия. В ответ слышатся редкие выстрелы из ТТ. Привстав на переднем сидении «Кюбеля» рукой даю отмашку ЗИСу, как основной нашей огневой мощи, на выдвижение вперед. В полукилометре виднеется небольшая колона, состоящая из легковых автомобилей. Проехав метров триста, с ЗИСа высаживается «десант», который охватывает поле с фланга. «Спарка» крупнокалиберного пулемета начинает огненными струями прочесывать поле, не давая вражеским диверсантам ни единого шанса. Мы движемся следом, на безопасном расстоянии. Когда мне кажется, что с диверсантами покончено, при выходе из машины, неудачно поставил ногу, и на полчаса выбыл из реальности. Когда смог адекватно реагировать на ситуацию, все уже давно было закончено. Сомов мне пояснил, что нами уничтожен десяток немецких диверсантов, которые обстреляли кортеж руководства ЦК компартии Белоруссии вместе с Пономаренко и маршалом Шапошниковым. Диверсанты все были одеты в форму РККА, но вооружены МП-40 и карабинами. Единственный кто был взят в плен, говорил без акцента, при задержании кричал: «Товарищи не стреляйте». Но при попытке задержания попытался напасть и завладеть оружием. Бойцы, наученные предыдущим боем с парашютистами, второй раз на этот трюк не попались, и диверсант был застрелен. Пока красноармейцы собирали немногочисленные трофеи, колона машин направилась в сторону Могилева. Единственное, что Сомов успел выяснить у командования, что нам следует двигаться на Смоленск. Приходится возвращаться. Поплутав с полчаса, в районе определенном как точка сбора, выезжаем к небольшому леску, за которым просматривается летное поле, по крайней мере, видно конус, показывающий силу и направление ветра. Наша колона укрыта под деревьями, вокруг бегают дети, готовится обед, а мы на «Кюбеле проезжаем дальше. Поле именно, что летное, но не аэродром. Запасная площадка, точка подскока, резервная полоса — но не, то на что я рассчитывал. Ни одной постройки, кроме самодельного шлагбаума. Зато присутствует десяток Т-34, и примерно столько же людей в черных комбинезонах. Выхожу размять ноги, и направляюсь к ближайшему танку. Навстречу выходит старший лейтенант с черными петлицами и нашивками. Представляемся друг другу. Узнав, что мы следуем в Смоленск, он был сильно разочарован, потому, что решил, что мы колона снабжения которую, они ждут сутки. Оказывается, несколько дней назад лейтенант Кулик, однофамилец прославленного маршала, вместе с десятком механиков водителей, собранных из разных частей, поступил в распоряжение майора Быкова с задачей получить и перегнать в распоряжение 20-го мехкорпуса десять танков Т-34-76. Эшелон, на котором они должны были прибыть в Оршу, остановили и разгрузили под Красным, так как прошел слух, что впереди высадился немецкий десант. Информация не подтвердилась, но дальше пришлось двигаться своим ходом. Рассчитывали на грузовую доставку, поэтому заправка была по половине бака. Перед поворотом на Оршу, колона была остановлена группой командиров РККА, которые направили их сюда, обозначив на карте это место, как пункт снабжения. Когда вчера они прибыли сюда и поняли, что здесь никого нет, то Быков на полуторке-техничке со старшим механиком умчался в Оршу, решать вопрос со снабжением. Топлива в баках осталось километров на двадцать от силы тридцать, снарядов нет, патронов к пулеметам нет, даже экипажей нет. Продукты тоже заканчиваются. Майор не вернулся, что делать он не знает. Выслушав лейтенанта, предложил ему, вместе с механиками пообедать с нами.

Пока готовится обед, люди отдыхают, водители и техники обслуживают наш транспорт. А я, выяснив, что у нас помимо бензина, имеется четыре бочки солярки, занялся делом. Переговорил с танкистами, что прибились к нам по дороге к Борисову, и с красноармейцами, которых у нас оказалось, почти два десятка. Послал машину к дороге, забрать снаряды под расписку, ну и интенданта, если захочет пристать к нам. Затем взял в оборот танкиста. Показал ему бумагу, подписанную корпусным комиссаром, и объявил, что раз они находятся на аэродроме, то формально поступают в мое распоряжение. Подискутировав на эту тему, пришли к решению, что сидеть здесь глупо — можно и немцев дождаться. Поэтому я пополняю экипажи, заливаю солярку, вооружаю снарядами и патронами. Если до вечера Быков не появляется, то Кулик, с моим приказом на руках, выдвигается в Борисов и поступает под командование Лизюкова. Даю пару советов по тактике танкового боя, так общие сведения, ни чего выдающегося. Рассказываю о сильных и слабых сторонах как Т-34, так и немецких «панцеров» то, что удалось вспомнить, может пригодиться. После обеда и короткого отдыха, построив личный состав танкистов и приблудившихся красноармейцев, объявляю о создании танковой роты. Перед этим в короткой вступительной речи предупредил, что раз мы выходим в тыл, то всех, не относящихся к ВВС, на ближайшем сборном пункте передаю на переформирование. Танкисты и даже пара техников, соглашаются сразу. Половина пехотинцев тоже согласна, пойдут как десант, остальные мнутся. Ну, колхоз дело добровольное, ни кого не неволим. В это время группа немецких самолетов бомбит кого-то в районе шоссе. Лейтенант Кулик, увидев мою озабоченность, подсказывает дорогу, по которой он пригнал сюда танки, в обход Смоленской трассы. Пока ехали, пришлось сначала убеждать, а потом инструктировать Сомова и сержанта пулеметчика. Первого, что это он захватил золото, второго, что победа в бою на аэродроме его заслуга. Мне лишняя слава и внимание со стороны компетентных органов не нужна. А вот разгром парашютистов ни на кого повесить не удалось.

К ужину мы, наконец, добираемся до Смоленска. Раненых, имеющих серьезные ранения, оставляем в госпитале. Всех детей и лиц их сопровождающих, предварительно снабдив продуктами, передаем в специальную службу, созданную при политотделе фронта. Дети и жены командиров РККА это их работа и обязанность. Может, что-то про своих близких узнают, или весточку, что живы передадут.

Приведя себя в порядок, отправился в штаб ВВС Западного фронта. Доложил полковнику Худякову о своем прибытии и кратко рассказал о том, что произошло со мной за эти дни.

— Очень рад тебя видеть, — сказал он, крепко обнимая, — тем более, что и взвод охраны нашелся, а то я думал, что пропали так же, как машина, что я за тобой направил. Говорят, водитель был убит при авиационном налете. О том, что ты жив, узнал сегодня в обед. На аэродроме село звено И-16, один «ишачок» чуть не развалился при посадке, так побит был. Говорят специальная тактическая группа капитана Песикова, созданная для воздушной обороны Борисова. Направлены в тыл, так как исчерпаны все материальные ресурсы, выделенные для ведения боя. Техники осмотрели машины, все имеют свежие пулевые повреждения, патроны расстреляны до железки. Связались с Борисовом, получили подтверждение на два сбитых и два поврежденных «Юнкерса» утром; две штурмовки танковых колон, с серьезными потерями для немцев; и один сбитый «Мессершмитт» днем.

— Да обнаружили на аэродроме под Борисовом три исправных самолета. Корпусной комиссар, говорит, как хочешь, обеспечь авиационное прикрытие. Я у него под это дело всех летчиков и техников из окопов забрал, а то их в пехоту хотели определить.

— Вот это правильно и очень своевременно, техника постепенно поступает, а опытных летчиков уже остро не хватает. А что ты им под крылья повесил? Командарм команду дал подготовить приказ для всех авиачастей — жечь немецкие танки и технику сверху, всеми доступными методами, вплоть до бутылок с горючей жидкостью.

— Не знаю, механики смесь готовили, из того, что под рукой было. Только примерный состав помню. Сергей Александрович, а ведь у меня еще подарки — в боях трофеи взяли серьезные и пленных. Армейских мы еще в Борисове передали в штаб, а пара радистов-диверсантов у меня с собой. Вот документы подтверждающие передачу пленных, трофеев и имущества.

— Отчего сразу не доложил? Нам пленные даром не нужны, сейчас начальника особого отдела кликну, и пусть разбираются, только рапорт напиши, а по имуществу потом определимся.

— Хорошо сделаю, только и это еще не все. Есть у меня специфический груз, точнее его лейтенант Сомов захватил в Минске. Но тут твой совет нужен.

— К чему такие сложности? Хорошо чем могу, помогу.

— Да золото у нас килограмм десять и другие ценности, что именно не смотрели, некогда было. Взяли предположительно у бандитов, приметы записали, трупы там бросили.

— Да умеешь ты удивить. Золото штука такая — это стратегический запас страны. Тут командующему докладывать надо и республиканскому руководству тоже. То, что Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич сейчас член Военного Совета Западного фронта это хорошо.

— Золото полностью заслуга Сомова и бойцов взвода. Я только подсказал, как все опечатать, что бы потом не сказали, что чего-то не хватает. Да и сотрудники НКВД и милиции должны присутствовать при передаче, все равно с ними общаться придется. А я с твоего разрешения отдохну, где расположиться можно.

— Выпишу тебе направление на расквартирование, и машину дам, что бы довезли.

— Есть у меня машина, я же говорил, что трофеи взяли. Кстати радиостанция дивизионная на броневике не нужна. А мне, наверное, документ получить необходимо на легковушку немецкую, что бы ни отобрали лихие тыловики.

Поругавшись на меня для вида, Худяков все организационные вопросы взял на себя. Потом налетели представители разных организаций, даже из Гохрана кто-то был. Корреспондент, которого мы высадили у политотдела, опять оказался здесь. И все время смотрел на меня с укором, как же очередная сенсация, а мы ему не сказали. Дождавшись, когда останемся одни, я не удержался и задал вопрос, который мучил меня все последние дни:

— Сергей Александрович, как же так получилось, что несем такие потери и драпаем без оглядки? Мы же рискуя всем, вовремя оповестили авиачасти.

— Не поверишь, этот вопрос задается на всех совещаниях. Уже наверное слышал, арестовали все руководство Западного фронта. Со дня на день ждем нового члена Военного совета фронта Мехлис Льва Захаровича, и он сюда не пирожки привезет. А пока вот почитай, — порывшись на столе, он протягивает лист бумаги, украшенный грифами секретности.

«… Части Военно-Воздушных сил Западного фронта вступили в войну с утра 22.06.1941 г. День этот характеризуется большими потерями, понесенными авиацией фронта от налетов противника, организацией ответных ударов по аэродромам противника Сокулув, Седлец, Лукув, Бяла-Подляска, по группировкам противника в Цехановец, Константинув, Рыгалы, оз. Сервы, Августов, Сувалки, по промышленности в Кенигсберг, Варшава.

За день 22.06.1941 г. авиацией противника были уничтожены на аэродромах и воздушных боях 538 самолетов при 143 самолетах потерянных противником. На следующий день потери сторон соответственно составляли 125 и 124 самолета и к концу июня, т. е. за 8 дней войны наши потери составляют 1163 самолета, потери противника 422. Схему ударов противника по нашим аэродромам и графики потерь см. Приложения №№ 4, 5, 6 …»

Дальше читать и смотреть не стал, разговаривать не хотелось. С трудом дождался ночи и уснул, как только голова коснулась подушки.

Утро 1-го июля могло бы быть прекрасным, но окраину Смоленска уже бомбили. Пришлось вспомнить, что я на войне. Весь день ушел на составление рапортов, отчетов, встреч с представителями различных партийных и силовых структур, получение и передачу имущества. Делопроизводитель штаба выдал мне новое удостоверение, в котором вместо слова «округ» было написано «фронт». В полевой кассе получил «подъемные» в размере двух окладов, то есть более двух тысяч рублей червонцами. Экипировка немецких парашютистов, к моему удивлению, ни кого не заинтересовала, даже транспортные контейнеры вскрывать не стали. Осталось много оружия, форма и разные мелочи, которые тоже ни кому не потребовались, а отдавать на сторону жаба задавила. Пришлось выбивать разрешение на формирование собственного тылового хозяйства. Нас и так-то было немного, а сейчас от всей службы остался я как начальник, да пара командиров, вспомогательный старшинский и сержантский состав оказался разбросан по всем авиачастям. Было предложение зачислить нас в состав разведотдела фронта, но я отказался, предпочитая остаться в подчинении Худякова. Тогда с моего согласия нас объединили с парашютно-десантной службой капитана Старчака. Такое решение меня более чем устроило. Ведь что такое ПДС — это не только обучение летчиков парашютному делу, но и организация выброски и высадки десантов, а так, же снабжение боеприпасами воинских групп в тылу врага, засылка разведчиков-подрывников за линию фронта и еще многое другое. С момента своего создания десантные подразделения, вплоть до преобразования в 1941 году в десантные корпуса, входят в состав ВВС, так что и вся работа по их парашютной подготовке лежит на службе. Без обученных людей делать это очень тяжело. Так, что, скорее всего, Ивану Георгиевичу придется создавать службу заново, тут ему и понадобится помощь, а я к строевой пока ограничено, годен, а штабную работу потяну. Необходимо будет добиться от командования права отзывать из любой части нужного специалиста. Затем наладить в условиях, когда склады брошены при отступлении, снабжение десантников парашютами, оружием, боеприпасами, питанием. Составить список людей, которые будут нужны. А пока заняться текучкой, которой наверняка уже скопилось достаточно, ну и хозяйство, которым мы неожиданно обросли нужно пристроить. А досталось нам не мало. Удалось оставить себе пятитонку, вообще-то это был обыкновенный 4-х тонный трехосный ЗИС-6, но перед самой войной для чего-то удлинили кузов и усилили базу, превратив в своеобразный аэродромный тягач. В дороге его тоже модернизировали, одна 12,7-мм спарка на турели чего стоит. Поставили дуги, натянули маскировочную сеть, умудрились пару листов брони приспособить. Техники и авиамеханики пообещали доработать кое-что по моим чертежам, да и кунг поставить не помешает. Пока решил использовать ее как передвижную каптерку, сложив в кузов и прицеп все наше самое ценное имущество, включая трофеи. Наше потому, что выбил еще отделение бойцов, старшим забрал сержанта пулеметчика. А то, что это за подразделение в составе самого штаба ВВС фронта без личного состава. Вообще-то у меня на них были свои планы, но пока необходимо решить еще некоторые задачи. Две полуторки, Кюгель и пара мотоциклов так же остался за службой, но Худяков сразу положил на легковую машину глаз и сказал, что пока она ему нужнее, а нам жирно будет и не по чину.

К ужину все организационные и хозяйственные вопросы утряс и пошел к Сергею Александровичу как к непосредственному начальнику получать задачу. Предаваться воспоминаниям не стали, поздоровавшись, сразу перешли к текущим делам.