Там, где ты нужен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я четверых подобрала, тетка троих привела, две женщины к нам прибились у них на двоих десяток, да по берегу еще десяток беспризорных ходит. Мы картошки напекли, так и наелись, а малышня плачет, хлеба просит.

— Давай веди всех сюда, поделимся, чем бог послал. Сомов, кто у нас за кашевара пусть детей накормят.

Пока окунался в теплую, речную воду, пока с наслаждением мылся с мылом и брился, привели ребятню. Выйдя из воды, обнаружил, что по нашему лагерю бегает десятка полтора детей в возрасте от четырех до десяти лет. Чумазые, еще недавно одетые в нарядную, а теперь грязную помятую одежду, голодные, но уже спаянные в одну детскую стаю. Эти дети видели кровь, смерть возможно даже близких людей, испытали голод и страх обстрелов, да многое уже пришлось пережить на дорогах отступления, интуитивно они тянутся к таким же как они, вместе легче выжить, вместе не так страшно. Отдельно стояли четыре женщины и девчушка, которая по моей просьбе и устроила нам этот беспорядок. Выглядели они тоже устало и как-то подавленно, но старались держаться с достоинством. Да и не старые они просто измучились, вымотались неизвестностью, неопределенностью своей судьбы, страхом за детей.

— Вы, почему не ужинаете, — обращаюсь к ним, — давайте поедим, познакомимся, потом уже о делах наших скорбных поговорим.

Женщины отнекиваются, но я настаиваю и подвожу их к импровизированному столу. Хлеба у нас, к сожалению, не осталось, но много сухарей и галет. Готова каша из концентрата, заправленная тушенкой. Это мы еще не наголодались, а для женщин и детей это уже деликатес. Многие больше недели в пути. Две женщины с десятком ребятишек оказались женами командиров, которых на второй день войны вместе с детьми комсостава посадили в машины и отправили в тыл. Машин было мало, поэтому в первую очередь вывозили детей, женщины ехали как сопровождение. Потом авиа налет и дальше уцелевшие идут пешком. Дети постарше уходили самостоятельно, за всеми не уследишь, а малышня пока под присмотром. Похожие истории у всех — ехали, разбомбили, дальше пешком по пути подбирая чужих детей. Всего у нас оказалось 24 ребенка, просто не все носились между машин, группка детей чинно сидела в сторонке, это как раз дети из военного гарнизона — дисциплинированные. Детей накормили в первую очередь и без меня, но заметил, что каждый в руке, крепко зажимает ржаной сухарь. От такой картины кулаки сжимаются сами, лучше любой агитации поднимает любовь к родине и ненависть к врагу.

Попив чаю, объясняю женщинам задачу отстирать от крови форму немецких десантников, за что обещаю подвезти их до Смоленска, кормежка в дороге наша. Они энергично кивают головами соглашаясь. Бойкой девчушке ставлю задачу, обойти берег и собрать бесхозных детей, многодетных матерей пусть тоже зовет. Продуктов у нас на неделю для роты, какой их смысл тащить с собой, если дети голодные, а нам на месте паек выдадут. Кашевару говорю, что бы сразу закладывал новую порцию в котлы, будут еще люди. Пожилая женщина предлагает помочь — работала поваром в столовой. Назначаю ее кашеваром и вижу, как боец облегченно вздыхает. Предлагаю женщинам замочить форму, а пока она отмокает перемыть ребятишек, устроить им банный вечер и стирку. Мыло у нас есть, а пока детское сохнет, ребятня может в гимнастерках походить. Летчика назначаю старшим гарнизона, предварительно указав, что гражданские разбивают лагерь в стороне. Сомову предлагаю проехать в город, переговорить с администрацией насчет беженцев, а потом пока не стемнело смотаться на аэродром — Селище в 10 км юго-восточнее Борисова. Достаю, из вещмешка чистую форму, переодеваюсь. Как же приятно после целого дня в пропотевшей и забитой пылью гимнастерке. Раздумываю, не одеть ли вместо формы комбинезон, как почти все наши бойцы — удобно и практично. Нет, поездка у меня деловая, поэтому только форма. Оружие тоже беру с собой, в тылу полно немецких диверсантов, не хватало еще нарваться на них безоружным. Гранаты брать не буду и к автомату только один рожок, подсумки и диски оставлю, хватит того, что бинтом привяжу к взятому пару, для быстрой перезарядки. Конечно, для этого времени не обычно, но мне так удобнее. Сомов тоже вооружился, только взял трофейным МП, пофорсить хочет. Видел, как он себе ППД отложил, что с диверсантов взяли. На выезд взяли ЗИС, он и вооружен, и грузоподъемность пять тон, и сержант с двумя бойцами не помешает.

За время нашего не долгого отсутствия город разительно изменился, с улиц пропал народ, тишина и запустение. Где-то на западе глухо грохочет артиллерийская канонада. Со стороны переправ доносится завывания немецких пикировщиков, взрывы бомб и пулеметных очередей. Все госучреждения уже эвакуированы, ни коменданта, ни партийного руководства нет. Следуем в штаб обороны. Там нахожу начальника штаба — это уже знакомый мне полковник, наконец, узнаю его фамилию — Лизюков. Сразу вспомнился мультфильм «Котенок с улицы Лизюкова». Он благодарит меня за подсказку, уже вернулась первая колона со станции Жодино. Нашли не только бензин, но и армейские склады и продовольственные и на аэродроме под Пересадами, тоже, что-то взяли. Не так много как хотели, но питанием и боеприпасами на первое время обеспечены. Особенно порадовались артиллерийским снарядам для десятка танков и двух противотанковых батарей. На самой станции обнаружили два эшелона с ценным имуществом и состав беженцев. Принимают меры к починке путей и отправки в тыл. Пленного немца с картами и документами срочно затребовали в штаб фронта. Полученные сведения чуть ли не первые достоверные данные о продвижении противника и его численности за последние дни.

— Сусайков на тебя представление написал за важную информацию и пленных, — закончил он краткий рассказ, — ты по делу?

— Детишек собрал два десятка, завтра с утра в тыл увезу. Хотел у местных властей узнать, может еще, где дети командиров РККА эвакуации ждут, да никого в городе уже нет.

— Нет, в этом вопросе ни чем не помогу. Беженцами местные парторганы занимались, на нас мероприятия по подготовке города к обороне.

— Насчет обороны. Вы же всех военных заворачиваете и в строй ставите. Мне бы летчиков и техников забрать. Вы их в пехотную цепь определите, погибнут зазря, а летчика выучить — государство время и деньги затратило. Сейчас из глубины страны самолеты перебрасывают, а кто летать будет, если всех в пехоту. Да и по другим воинским специальностям — артиллеристы, танкисты, саперы, связисты.

— Помог бы чем, а не фронт нам оголял, — беззлобно отвечает. — Хорошо подумаем, может ты и прав.

— Вы мне лучше бумагу дайте, что трофейное оружие у меня приняли, и приказ об откомандировании летного состава в мое распоряжение. А я расскажу, как танки немецкие жечь.

— Договорились.

— Бензин у вас теперь есть, нужно найти загуститель, например гудрон и разливать по бутылкам. В качестве воспламенителя использовать долго горящие спички, примотанные к бутылке. У саперов такие точно должны быть. В крайнем случае, просто поджигается тряпка пропитанная бензином, закрепленная на горлышке. Кроме того пора задуматься о диверсиях на путях следования и тылах немецких войск. Подготовленных специалистов у вас нет, но я видел пограничников. Их учили диверсантов ловить, значит и с противоположным видом деятельности справятся. Создать несколько отрядов по десять человек усиленных курсантами и выбивать технику. Немецкие танки на марше канистры с бензином прямо на броне крепят, одна пуля и танк сгорел. Пробей радиатор у грузовика и колона встала. Сожги бензовоз, и танки без горючего не поедут. Взорви мост, и затор на дороге гарантирован.

— Возьмешься организовать, с твоим командованием вопрос утрясем, снаряжением поможем.

— Вынужден отказаться, самочувствие не очень, я ведь если честно из Минского госпиталя только вчера убежал, прямо перед приходом немцев. Да и груз у нас образовался специфический, как бы без меня дров не наломали. А за доверие спасибо.

— Хорошо настаивать не буду, бумагу тебе подготовят. Бывай капитан, дай бог свидимся, — на прощание крепко пожимает руку.

Закончив дела в штабе, направляемся на аэродром. По пути удачно подбираю двух летчиков истребителей, которых хотели приписать к пехоте. На въезде на аэродром нас останавливает часовой. Прошу вызвать разводящего. Боец свистком подает сигнал и спустя некоторое время появляется старшина в сопровождении еще одного красноармейца. Представляюсь, показываю приказ, на словах говорю, что все военнослужащие, связанные с авиацией, а так же авиационное имущество, переходят под мою ответственность. Прошу провести и ознакомить с расположением складов и их наполнением. А так же доложить о состоянии техники, если таковая находится на аэродроме. Старшина докладывает, что 26 июня, он и три красноармейца оставлены для обеспечения пропускного режима на аэродром. Склады и имущество он под ответственное хранение не брал. В тот же день, как они заступили на пост, была проведена эвакуация. Самолеты улетели, имущество вывезли, личный состав уехал. Что происходит за шлагбаумом им неизвестно, продукты заканчиваются.

Получается, про солдат забыли и если бы я не заехал сюда «помародерить», немцы просто взяли бы их в плен или расстреляли. Объявляю о снятии их с поста и поступлении в свое распоряжение. Затем наступает черед ангаров. Аэродром значительно меньше нашего, но инфраструктура присутствует. Пока сбиваем замки и осматриваем внутренние помещения, посылаю летчиков осмотреть капониры, кажется, что там стоит какая-то техника. Трофеи после Минского аэродрома не впечатляют. Все самое ценное вывезли, время было, поэтому уходили отсюда без спешки. Оружия нет ни какого, патронов пулеметных три ящика, ящик ручных гранат, два ящика динамита в 200 граммовых пачках, бикфордов шнур, сумка с детонаторами, шесть катушек телефонного провода и десяток саперных лопаток. В каптерке нашли десять плащ-палаток и несколько вещмешков с остродефицитным, для каждого солдата товаром, видно личные запасы старшины. В столовой забрали всю посуду и немного продуктов, в основном крупы и рыбные консервы. Нашли пять ящиков хозяйственного мыла, десять пятилитровых бидонов с керосином, пригодных для транспортировки, ящик стеариновых свечей и ящик спичек. В медблоке разжились перевязочным материалом и двумя десятилитровыми бутылями со спиртом, что вызвало оживление среди бойцов. Вроде нашли немного, но машину забили под завязку, а бойцы продолжали нести нужные, по их мнению вещи. Приказал заканчивать, на улице уже ощутимо стемнело, пора возвращаться. Вернулись летчики и сообщили, что в конце полосы свалены в кучу десяток поврежденных самолетов, не подлежащих восстановлению. В капонирах стоят три готовые к взлету истребителя И-16, очевидно дежурное звено, по неизвестной причине брошенное или забытое на аэродроме. Даже не знаю приятный это сюрприз или наоборот. Как поступить с неожиданным подарком? Самолеты не бросишь, за утраченное военное имущество расстрел. Кто виновен, попробуй, найди, а кто обнаружил и мер не принял вот он я. Прошу старшину до утра принять самолеты под охрану. Именно, что прошу, а не приказываю. И оба понимаем, что отказаться он не может. В качестве бонуса разрешаю им дохомячить все, что еще осталось ценного. А что бы ни думали, что бросим, а может и в качестве контроля Сомов оставляет своего бойца. На обратном пути, приходится завернуть в штаб. Там ни кто и не думает спать, кажется, что рабочий день в самом разгаре, снуют посыльные, входят-выходят командиры, кого-то костерит по матушке местный старшина. На пороге встречаю Лизюкова, на мое удивление, отразившиеся на лице, он отвечает:

— В окно увидел вашу машину. Ты вовремя, на ловца как говорится и сам приехал, — шутит, а глаза прямо насквозь прожигают, не суля ни чего хорошего. — Идея твоя о действиях в тылу врага неожиданно нашла поддержку в местных партийных органах. У них уже и приказы о формировании на временно оккупированной территории партизанских отрядов есть, и партактив в леса направлен. Мы подобрали двух командиров, из тех, что местные леса хорошо знают и готовы остаться, бойцов они выберут сами. С тебя инструктаж, вон как ты мне лихо все описал, предложения по экипировке да любая помощь или совет будет кстати.

— Хорошо, сделаем, — вздыхаю я, — где, когда? Времени очень мало, утром они должны выступить, пока немцы к реке не подошли. Потом через передовые порядки пробиваться придется с боем, а это не нужные потери, а то и провал.

— Все понимаем, группы будут готовы часа через два. Где встретитесь?

— Могу здесь, могу в месте нашей дислокации у реки, покормлю их перед дорогой.

— Добро, езжай к себе. Найдем или позовем, по обстоятельствам.

— Я вообще-то с подарком — нашел три истребителя, можно поднять в небо, но только пару раз. Обслуживать не кому, да и нечем. До утра думайте, как распорядиться.

— Нам бы лучше бомбардировщики или штурмовики, что бы по танковым колонам отработать, но спасибо, немцы совсем обнаглели, за отдельными машинами гоняются.

— Утром самолеты должны взлететь, предлагаю провести авиаразведку, у командира звена стоит рация, можно поддерживать связь. А для штурмовки И-16 имеет возможность нести до 200 кг бомбовой нагрузки. Найдете бомбы, значит, будет штурмовка. А пока летчиков ищите.

— Не переживай, команду я уже отдал. Жди пополнения.

Пожав друг другу руки, расстаемся, в этот раз не прощаясь. В машину сажусь с чувством, что меня использовали, то есть взяли много ни чего не дав в замен. После войны сочтемся.