Ежась под порывами холодного ветра, он поспешил к входу в метро. Вообще-то, денег хватило бы и на такси, но метро нравилось ему больше. Бесконечный поток людей, спешивших по делам, подхватывал и уносил под землю, а там уже поджидали поезда. Гигантские металлические чудовища, спрятав своих пленников внутри ярко освещенных вагонов, носились в темных туннелях на огромной скорости, чтобы после милостиво выпустить на другом конце города. Грегу нравилось это ощущение, когда двери закрывались, и всех вокруг охватывала легкая нервозность. Прямо, как в лифте – кабина едет вниз, и на краткий миг ты чувствуешь, что зависаешь в воздухе, словно в невесомости, получая короткую вспышку адреналина. И ведь понимаешь – все кончится хорошо, но где-то глубоко внутри все же точит червячок сомнения.
Протолкавшись между пассажирами, Грег нашел свободное место и плюхнулся на сидение между стариком, читающим газету, и усталой женщиной. Поезд несся вперед, останавливаясь на станциях. Люди входили и выходили. Уступали места, дремали, читали блоги и твитты, смеялись и покачивали головами в такт музыке, что лилась через наушники. Женщина вышла через три остановки, и ее место сразу занял молодой парень, сосредоточенно изучающий карту на планшете. Судя по растерянному виду, заблудившийся в лабиринте улиц турист.
Оставив его без внимания, Грег зевнул и потянулся, чтобы встать, когда поезд тряхнуло на повороте. Свалившись обратно, он задел старика с газетой и получил в ответ гневную отповедь о плохих манерах. Извинившись, Грег вновь поднялся и сразу же столкнулся с высоким, худым мужчиной. От удара мужчина пошатнулся и выронил толстую книгу, которую держал под мышкой.
- Простите.
- Не стоит, это я должен извиняться, - холодно отозвался тот, глядя на Грега яркими зелеными глазами. – Задумался и не заметил вас.
Чувствуя себя неловко, Грег наклонился и поднял книгу. Он успел рассмотреть название, но оно было на каком-то непонятном языке, очень похожем на латынь.
“Это же надо, - искренне удивился Грег. – И это в век электронных книг! Зачем таскать с собой такую тяжесть?”
Вежливо склонив голову в знак благодарности, мужчина посторонился, давая возможность пройти, и Грег заметил, что у него длинные черные волосы, собранные в аккуратный хвост. Какой занятный тип… Впрочем, в большом городе еще и не такое можно увидеть. Хмыкнув незнакомцу в спину, Грег поспешил выйти на платформу и сразу позабыл о неприятном инциденте.
Вновь оказавшись на улице, он спрятал мгновенно озябшие руки в карманах, в который раз пообещав себе купить перчатки. Игнорируя сигнал светофора, он быстро перебежал дорогу и теперь шел тихой улочкой к дому родителей, размышляя на ходу, что же такого серьезного могло приключиться, если потребовался семейный совет.
На парковке у закрытого гаража мирно остывала машина Маргариты. Дорожка к дверям дома была тщательно подметена, а на пороге лежал коврик с надписью, заверявшей, что гостям здесь всегда рады. “Особенно тем, которые вытирают ноги”, - мысленно добавил Грег, оборачиваясь на протяжный гудок.
К калитке медленно и важно подъехал черный седан Николая. Сообразив, что место занято, брат припарковал машину у тротуара. Вообще-то, такая беспечность была чревата получением штрафа, но Грег знал – Николаю все равно. Брат никогда не оплачивал квитанции. За него всегда платили родители. Сам Грег считал это неправильным, но спорить с отцом было занятием еще более бесполезным, чем убеждать брата не транжирить родительские деньги.
- Здорово, Григорие. Смотрю, все в сборе, - Николай захлопнул дверцу машины и демонстративно нажал кнопку автосигнализации.
Грег поморщился. В отличие от брата и сестры, он предпочитал английский вариант своего имени и никогда не скрывал этого. Если живешь в Англии, будь добр, ассимилируйся. Что толку бравировать происхождением? Кому станет от этого легче? Пускай его семья бежала от революции и советской власти – это было давно. Можно сколько угодно заставлять отпрысков учить русский и румынский, соблюдать традиции, помнить о прошлом, однако теперь они подданные Ее Величества, и с этим тоже нужно считаться. Кстати, несмотря на настоятельные уговоры отца, учить языки Грег наотрез отказался, поскольку счел сие занятие пустой тратой времени, и это был еще один повод для укоризненных взглядов мамы.
- Привет, Ник. Может, ты мне скажешь, что происходит? К чему такая спешка?
Дождавшись, когда брат подойдет, Грег позвонил, согревая дыханием окончательно замерзшие пальцы.
- Поверь, я сам не в курсе. Мама звонила. Велела приехать… Здравствуй, мама.
Дверь им открыла маленькая седая женщина. Радостно улыбнувшись, она пропустила сыновей в теплую прихожую.
- Я надеюсь, вы помните правило, мальчики?
Николай и Грег переглянулись и со вздохом принялись снимать ботинки. Странная традиция: разуваться в прихожей. По дому разрешалось ходить либо босиком, либо в тапках. Именно поэтому Грег всегда держал в запасе лишнюю пару новых носков. Мысленно поздравляя себя с тем, что помнит об этом, он равнодушно проигнорировал пластиковые сланцы и свернул в гостиную.
Гостиная представляла собой собирательный образ всего дома, в котором он вырос. Оглядываясь, Грег думал, что здесь ничего не меняется и, вероятнее всего, не изменится никогда. Его охватило странное ощущение собственной чуждости. Словно он был иностранцем, случайно попавшим на экскурсию в прошлое выходцев из Восточной Европы. Этакую “живую экспозицию”, вроде той, что он видел в Ирландии, куда ездил в прошлом году. Для полного сходства недоставало разве что национальных костюмов. И на фоне всего этого архаизма совершенно неуместно смотрелся новенький плоский телевизор в углу.
- Григорие, что ты там делаешь? Идем пить чай.
Мамин голос ласково позвал его в кухню.
Чай – это хорошо. А если прибавить к этому густой, теплый и сытный запах пирожков, от которого заурчало в животе, то просто прекрасно. Улыбнувшись, Грег поспешил в кухню, где нашел Николая, Маргариту и отца. Мама хлопотала у плиты, а остальные сидели за столом, ожидая ее.
- Здравствуй, папа. Привет, Марго.
- Сколько раз я тебя просил, Григорие, называй сестру правильно.
Отец насупился, сурово глядя на младшего сына. Тот поспешно извинился и сел.
Чай пили в молчании, изредка нарушаемом просьбой передать сахар или тарелку. Еще одно непреложное правило их семьи, привнесенное из прошлого – за столом никаких разговоров, звонков и СМС. Все после еды, и как только чаепитие закончилось, братья дружно встали и разошлись в разные комнаты, а отец отправился курить на крыльцо. Дождавшись его, семья собралась в гостиной. Маргарита и Ник уселись на диван, мать с отцом заняли кресла, а Грег под неодобрительным взглядом родителей оседлал стул.
- Отец, может, уже скажешь, для чего мы собрались? – поинтересовался Ник, выключая звук коммуникатора. – Я пропустил встречу.
Вместо ответа, глава семейства достал из кармана слегка помятый конверт. Было заметно, что он волнуется и ему очень непросто начать разговор. На самом деле, Грег только сейчас заметил, насколько мрачен его отец. Он мельком покосился в сторону дивана. Маргарита и Ник вежливо молчали, старательно, но безуспешно изображая, будто все происходящее их невероятно интересует.
- Вчера нам с матерью пришло письмо от нотариуса из Жибоу. Это в Румынии. В нем говорится, что скончался ваш двоюродный дед, брат моего отца, Янко Греку. К письму прилагалась копия завещания, согласно которому он оставил все внукам своего брата, то есть вам. Каждый из вас получит равную долю.