Все стихло столь же неожиданно, как началось. Тьма исчезла. Пламя костра яростно взревело и взметнулось столбом к небесам. На поляне стало светло, как днем, и дрожавший, едва не потерявший рассудок Янко увидел его… Айра Эйдлин – проклятый еврей-антиквар, с которого все началось…
Изначально, тот день казался однозначно плохим для обоих.
Раненный Янко потерял брата в суматохе боя за Дюрен. Продвигаясь короткими перебежками от дома к дому, он думал лишь о том, как не угодить под очередной обстрел. Армия союзников успешно штурмовала город, однако немцы не сдавались. Проклятые нацисты! Крупное сражение полыхало где-то справа, а может слева, - Янко не был до конца уверен и не представлял, куда двигаться. Перспектива оказаться в плену его вовсе не устраивала, как и шанс нарваться на пулю от своих. Кто после станет разбираться, чье именно оружие отправило на тот свет рядового Греку?
Пробираясь под грохот канонады, словно загнанный зверь, он успел укрыться от мощного удара артиллерии в развалинах некогда жилого дома. Выждав немного, по-пластунски вполз в первую попавшуюся дверь, где темнота надежно укрыла Янко от посторонних. Оставалось лишь надеяться, что его не похоронит очередной залп “Ванюши” или “Катюши”.
Рассудив, что самым разумным будет решение остаться здесь до наступления ночи, Янко встал, отряхнулся и вновь оказался на полу. Кто-то навалился сзади, тяжело дыша в затылок и пытаясь вырвать из рук винтовку.
Короткая возня закончилась поражением нападавшего. Несколько раз саданув его локтем, Янко спихнул обессиленного противника, вскочил и прицелился.
- Нет. Нет, не убивайте, - с сильным еврейским акцентом заскулил пожилой носатый мужчина. – Я думал, вы нацист.
- А вы кто? Город эвакуировали. Встать! – рявкнул Янко не спуская с него глаз.
- Мое имя Айра Эйдлин. Я не солдат. У меня нет оружия. Я антиквар. Не стреляйте.
Подняв руки над головой, толстый, неуклюжий Эйдлин с трудом встал, с опаской косясь на винтовку.
- Ты еврей? Как тебе удалось избежать лагеря?!
- Я отдал все, что у меня было. И среди нацистов попадаются продажные шкуры, - Айра тяжело осел на стол. – Я разорен, мой магазин уничтожен снарядами и разграблен. Жена и дети погибли в лагере. Аненербе не любит шутить. Они сказали: книга или семья? Я не мог отдать им книгу, бросил свою семью умирать, но исполнил долг хранителя.
- Что за книга? – Янко предложил Эйдлину сигарету, но тот отказался.
- Я не могу тебе сказать. Это тайное знание передается от хранителя к хранителю. Я предал жену и детей, чтобы уберечь его, и ты думаешь, будто я стану откровенничать с тобой?
Где-то неподалеку рвались снаряды и лилась кровь, но теперь Янко мало интересовал исход битвы. Рассказ Эйдлина взбудоражил его ум, разжег неуемное любопытство рядового армии союзников. Они находились вдвоем, в полыхающем пожаром войны городе, и упустить случай выяснить, чем же старый толстяк привлек внимание легендарной Аненербе казалось неслыханной глупостью.
- Ладно, - с нарочитым равнодушием ответил Янко. – Не хочешь, не рассказывай. Как по мне, ерунда все это.
- Ты не знаешь, о чем говоришь. В Аненербе готовы душу продать за книгу, часы и Истинного геоманта – их шанс все переиграть и победить, даже не начиная войны. Владея ими, они перестанут нуждаться в армиях и оружии. Это будет конец мира!
- О, да ты совсем спятил! – хохотнул Янко. – Книга, геомант… Кстати, что это?
- Я ухожу!
Старый антиквар поднялся, и тут же получил кулаком в лицо.
- Я задал вопрос, Эйдлин, и тебе придется на него ответить. Хочешь ты того или нет…
К ночи звуки сражения откатились на восток, и далеко на горизонте небо распарывало отсветами бомбардировок и рвущихся снарядов. Там умирали люди, горела техника и пылала земля, распаханная гусеницами танков, а здесь, в городе, наступило относительное затишье. Опасность попасть под яростный артиллерийский обстрел исчезла, но Янко не спешил покидать убежище.
Оттащив обезображенный пытками труп антиквара в другую комнату, он закурил и брезгливо вытер окровавленные ладони о грязные штаны. При тусклом мерцании зажигалки, Янко сел на корточки и заворожено водил пальцами по старинным желтым страницам.
Отобрать книгу у Эйдлина не составило большого труда, проблема заключалась в другом – он ни черта не понял в ее содержании. Часть текста шла на латыни, часть на кривом английском, но слова упорно не желали складываться в связное повествование. То немногое, что он все же понял по иллюстрациям – речь в книге шла о времени, да и картинка с песочными часами говорила сама за себя.
Так ничего и не придумав, Янко бережно завернул книгу в тряпье и убрал на дно рюкзака. Чертов проклятый еврей! Разозлившись, Янко грохнул кулаком по останкам стола, и те с жалобным хрустом окончательно развалились. Он испробовал все способы выбить из антиквара правду, какие только знал, а Эйдлин лишь твердил:
- Ты не понимаешь. Истинный геомант приведет за собой Хаос. Он – сама смерть.
А ведь Янко был так близок к победе. Казалось, еще немного, и Эйдлин сломается. Зачем он ударил еврея в грудь? И без того ослабленное, сердце старика-антиквара не выдержало и остановилось…
И вот теперь, в этом глухом, забытом всеми месте, Айра Эйдлин вновь стоял перед ним, улыбаясь осколками выбитых румыном зубов:
- Я был хранителем и пришел забрать свое, - прошамкал он. – Отдай мне время.
- Ты умер! Тебя нет! – крестясь, заорал объятый ужасом Янко, пятясь от наступающего антиквара. – Это все чертов колдун!