Буран: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приказ об отступлении был неожиданным. Начальник партизанского отряда Василий Шулятиков, назначенный за боевые заслуги командиром бронепоезда и забравший с собою в поезд остатки своего отчаянного отряда, злобно сковырнул с телефонады крошку присохшего хлеба и сипловатым баском бросил:

— А мы еще посмотрим, выполнять его или нет...

Обступившие его бойцы бронепоезда одобрительно загалдели. Через эту живую изгородь к Шулятикову продрался его несменяемый помощник, партизан Никита Кляпа. Большую, нескладную голову его украшала бобровая папаха, или, как ее называли в отряде, «награда». Папаха действительно была наградой Кляпе от самого командарма-2 за рискованный проход сквозь Японский фронт с боевым донесением. Удало сдвинув «награду» на затылок и подмигнув партизанам, Никша решительно заявил:

— Я за всех наших ребят скажу тебе, Васька, хватит отступать. Будет.

Широкой, как лопух, ладонью он обозначил в воздухе перед глазами Шулятикова грань и, постучав кулаком по бронированной стене платформы, закончил: — Этого японская пушка не возьмет...

— Точно, товарищ Шулятиков, надо еще посмотреть насчет отходу, а то что же: восемнадцатерых за этот город потеряли, а теперь — на... отступай. Да я скажу так: если брать, так брать все. Если регулярные боятся — мы одни. Верно? — обратился говоривший к отряду.

Отряд ответил криками. В разноголосом гуле слышались угрозы, жажда отдохнуть около женок и, если на то пошло, решимость бить японцев, пока они не уберутся на свои острова.

— Читай, Шулятиков, дальше, — неожиданно раздался спокойный голос военкома поезда Корзухина.

В общем возбуждении ни отряд, ни сам Шулятиков не заметили прихода военкома и были удивлены не столько его появлением, сколько спокойным тоном его слов.

Отряд стих, а Шулятиков, словно очнувшись от преступного сна на посту, забегал глазами вокруг себя и остановил колкий взгляд на военкоме.

— А, политический контроль! Дальше читать нечего, так знаем, что там написано: бронепоезду прикрывать отступление, взорвать мост... В конце подпись командарма. На, сам читай, — ткнул он в руки Корзухину телефонаду и с затейливым вывертом брани вышел из круга.

Корзухин, поправив оттянутый наганом пояс, уставился в приказ.

— Читай вслух, — предложил Кляпа. — Слушай, ребята, приказ.

— Вот что, Никша, — обернулся Корзухин, — парень ты боевой и грамотный, а порешь горячку. Ты думаешь, бронепоезд уж такая крепость, что и не взять его японцам.

— Мы думать не умеем, — пускай в штабах думают, — отрезал Кляпа, пряча руки в карманах широких шаровар.

— Не умеешь, так учись. Ведь, по сути говоря, значение бронепоезда не столько в стрелках, сколько в его артиллерийском и пулеметном огне.

— Ты что же хочешь сказать, дорогой военком? — оскалил частокол зубов Степан Решето. — Ежели намекаешь, что артиллеристы и пулеметчики не партизаны, то это напрасно. Давай посади — увидишь, как они крыть умеют. Ребята, военком сумневается, что мы, кроме как из пулемета, не из чего другого стрелять не умеем.

Круг вновь загудел и заволновался. Корзухин знал нутро тайгачей. Только Шулятиков мог изменить настроение отряда. С ним он и решил переговорить.

Выйдя из круга, Корзухин встретил наводчика Костюкова и машиниста поезда Хребтова и вместе с ними пошел к хвосту поезда. Сзади, заняв середину круга, Кляпа кричал насмешливо:

— Большевистская партия пошла Ваську уговаривать, но только не знают они Васьки. Он без нас все едино не решит. Не-ет...

Степка Решето, неистово ругаясь, песенно выкрикивал:

Ваську Шулятикова военком и его товарищи нашли под насыпью в кустах. Он недружелюбно взглянул на подошедших, — до их прихода он думал о приказе. Сделав десяток выкладок и расчетов, Васька остановился на следующем плане. Отряд Дубача в двести человек на левый фланг к лесу, четыреста красильниковцев на правый к Амуру, в центре бронепоезд, а в городе оставить Щелкунца, он на конях везде успеет. Ночью Васька скатится под уклон к разъезду, половину отряда высадит и сыпнет на калмыковскую кучу с тылу, кроя артиллерийским огнем по левому японскому флангу. Победа казалась Ваське неотвратимой, а это значило, что город не будет отдан, по крайней мере, дня на два, а там подтянутся регулярные части, укрепятся и... Тут Васька даже зажмурился, предвкушая похвалу в приказе и уж, конечно, не бобровую папаху, а по меньшей мере золотое оружие и славу по всему фронту.

Васька наяву и во сне чувствовал себя большевиком.

Знал, за какую идею идет, но в партию не вступал, считая, что это простая формальность, которую он выполнит когда-нибудь, на мирном положении. Была и еще одна причина и, пожалуй, самая главная — боялся Васька партийной дисциплины, считая, что она свяжет его по рукам.

«На фронте нужна стратегия, а в тылу пусть орудует партия, организует, агитирует, вербует...» За этими мыслями военком и застал его. Появление Корзухина напомнило Ваське нерешенный и забытый им вопрос: «Как быть с политическим контролем? Он обязательно помешает. Вообще военком полезная личность: беседы там разные, обмундирование исхлопотать, надавить на тыловые учреждения, а в обстановке боя...» Поймав на себе взгляд комиссара, Шулятиков неторопливо поднялся с земли и кинул на ходу:

— Я, товарищ Корзухин, сейчас.

Он ловко забрался на откос и юркнул под товарный состав, думая, что Кляпу и Решето надо послать в отряды Красильникова, Дубача и Щелкунца немедля, а то будет поздно.

Кроме военкома, на бронепоезде было еще двое коммунистов — Костюков и Хребтов.

Пока Васьки не было, военком обсудил с ними положение на поезде. Тройка пришла к выводу, что о намерении Васьки надо на всякий случай сообщить в штаб фронта.

Васька вернулся веселым и, попыхивая сигаретой, примиряюще выбасил: