Буран: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прежде чем явиться в штаб, тебе надо искупить свою вину: набрать снова отряд.

Радостная и дружелюбная улыбка потекла по скуластому и некрасивому лицу Шулятикова.

Степка и Никша, раскрыв рты от удивления перед неожиданной мыслью военкома, кинулись к Шулятикову.

— Васька, давай...

— Ей-богу, Васька, отряд соберем...

— Ш-шить вы, — преодолевая желание грубо и мерзко выругаться, прошипел Шулятиков.

Мысль военкома всколыхнула его, но чем больше думал он об организации нового отряда, тем все мрачнее и морщинистее становилось его лицо. Напрасно Кляпа и Решето горячо нашептывали ему планы организации отряда, их страстность не захватывала партизанского командира, понявшего всю безысходность положения. Он знал, амурское и уссурийское крестьянство больше не доверит ему жизни своих сынов.

— Нет, товарищ Корзухин, — подняв бледное лицо, ни на кого не глядя, сказал Шулятиков. — Путь к искуплению вины потерян. Спасибо за доброту: я ждал твоей ненависти и тоже... ошибся.

— Нет, не ошибся, Шулятиков, — вспыхнув, ответил Корзухин. — Я ненавижу анархиста Ваську, и, если он придет в наш штаб, я буду вместе с большинством.

Степка Решето, катавший барабан нагана на ладони, стиснул зубы до окаменелости мускулов на лице. Следя сощуренными глазами за каждым движением губ военкома, он при последних его словах вдруг вскинул наган в упор и щелкнул курком.

Взбешенный спокойствием военкома, бросил наган.

— Эх, счастлив, стерва!

Костюков, наблюдавший за Решетом, с издевкой сказал:

— Беги к японцам, дайте, мол, патронов взаймы, военкома убить хочу.

Корзухин, повернувшись к Шулятикову, продолжал:

— ...но... но если этот Васька не явится в штаб, я и Костюков умолчим о том, что он остался жив. — Он тронул колено Костюкова и спросил: — Так, Костюков?

Наводчик не ответил.

Шулятиков понял, что Корзухин дает ему новую возможность жить. Но как он будет жить? Скрываясь от врага и презирая самого себя? Один? Без отряда?

«Нет, — думал Шулятиков, — я так жить не могу. Пусть лучше Корзухин и его товарищи ненавидят меня, но без отряда мне могила. Лучше в штаб, а там...»

Тонкие, как паутина, облака, пропитанные розовыми лучами заходящего солнца, медленно плыли на запад.

— В ночь надо пробраться Лешачьей тропой к пескам... — Это деловое соображение Шулятиков высказал твердо и спокойно, как будто перед этим не было никакой внутренней борьбы.

— А зря ты, Вася, идешь, — тяжело вздохнул Кляпа.

— Куда ни кинь, все клин, Никша, — горько улыбнувшись, ответил Шулятиков.

Жидкие тени густели. Затих над Лешачьей тропой птичий гомон, и гнилостная сырость поднялась над полосой бурелома зыбкой полосой тумана.

Ночью, когда беглецы переплывали реку, белую голову Степана Решето догнала японская надрезанная пуля. Корзухина намертво схватили цепкие пальцы судорог.

Шулятикова, Костюкова и Кляпу утром доставили в штаб. Около вагона начальника штаба, куда ввели трех с «Красноярца», собралась толпа красноармейцев. О гибели бронепоезда было широко известно по фронту, бойцы гадали, выберутся Дубач и Шулятиков или нет.

— Ну, вот сам и Шулятиков, а говорили сгибнет. Такие зря не пропадут.

— А что толку, что он вернулся.

— Действительно, что толку. Бронепоезд посадил, сам — на тебе! — вылупился. Где отряд оставил?

— На штыки бросил и конец. Лучше скажи, что ему за такое дело будет?