Буран: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сорвало обоих с места, пали в ноги дознатчику. Вперебой заголосили, как бабы:

— Родной, пожалетель наш! К нему! К его великой милости! К Акин...

— Чего заскулили! А ну, встань-ка! Какие такие вы будете работные людишки? Покажитесь. Может, и силы-то в вас — на поческу господских пятиц. Но-о!

Шестую неделю доживают Якунька с Миколашкой на Ялупанове острове. Кругом болото необозримое. На острове изба большая складена — годовой прозвана. Всех людей, по разному горю бежавших с Руси к Демидову, сгоняют на Ялупанов остров — обрастать бородами и волосами. Чтоб не отметны были от других демидовских работных людишек. Особливо касается это беглых солдат и каторжан, бритых и стриженых.

Всякого разбора беглые на Ялупанове острове. Всех принимает Акинфий Никитыч: тяглых помещичьих и казенных беспаспортных крестьян, людишек, бежавших от рекрутчины, и каторжников, солдат от царевой службы и разноверцев-раскольников.

От дарованной царем Петром Никите Антуфьеву Невьянской слободы разрослись демидовские владения по Уралу во все стороны белого света на сотни верст. Ожадневший тульский кузнец разъезжал по уральским таежным горам и ставил на богатых рудных землях все новые и новые заводы. Не хватало ему работных людей местных, в кабалу к заводам приписанных по царским грамотам. А крестьян покупать было невыгодно — брали помещики денег пожилых за каждую душу в год по сто и больше рублей. При большой нужде в людях глубоко заскакивал в демидовский карман такой расход. Подобострастием и хитростью добился царев любимчик, чтобы за владениями его никакого надзора приказных людей верхотурского воеводы не было, от Уральских горных казенных заводов отгородился заставами, собрал свое войско и остался в сказочно богатой вотчине с глазу на глаз со своей совестью. Кто дознается — есть ли у Акинфия беглые и сколько их! А если и дознается...

Якунька с Миколашкой радешеньки, что наткнулись на демидовскую заставу. Сидят теперь они с другими беглыми вокруг избы на острове, плетут короба для угля и лапти. От царских ярыжек и прибыльщиков-фискалов ограждены надежной охраной. Сыты. Одна забота, чтоб бороды скорей росли, на работу стать охота.

У иных слаботельных так и прет волос, так и лезет. Ходят такие, ухмыляются, островному доглядчику каждое утро показываются.

— Ипат Лукич, однако, моя борода доспела.

— Не докучай! Сам вижу.

— Проедаться здесь, Ипат Лукич, не того... За каждый день полдня отработки — сам сказывал.

— Обрастешь, как потребно, — сам догляжу. Особого господского интересу держать тут вас на откормке нету. Плети свой урок!

Неохота расставаться Миколашке и Якуньке. Вместе бежали — вместе бы и к работе стать, а борода у Миколашки с лопату разрослась — того гляди, доглядчик выкрикнет.

— А ты свою изгадывай на солнышко. Оно волос тянет, — советовал друг Якуньке.

Жили. Бородатели, волосатели. Гадали — на какую работу поставят, сколько платы дадут. Ничего никто толком не знал.

— За семью горами, как за семью замками живем тут, — нараспев говорил беглый солдат Омелька. — Не дознаются ни твоего имени, ни откуда ты взялся. Кормют, поют...

— Благодать! — отзывались голоса на Омелькину речь. — Вот только бы на работу огненную не изгадать. Сказывают, тяжко, кожа лупится.

— На уголь бы поставили.

— Лупится! А где кожа у мужика не лупится!? — несмело заметил Якунька.

— Здеся ежели и к огню приставят, так и то рассудить надо: за волю свою человек бежал сюда.

— Бабу бы вот только с земли своей выкликать.

— Да, сказывают, баб-то здесь недохват.

Сидят на пеньках, на обрубках, разговаривают. Мелькают в руках шилья, дрань лыковая золотится. Новых лаптей — гора. Коробов наплетено свыше урока.

По березовой слани въехали на остров трое. Впереди заводский приказчик Афанасий Егорыч в палевом кафтане, грузный и суровый. Из-под полей серой, кожей отороченной шляпы пронзительно окинул взглядом людишек на поляне. Позади приказчика — стражники с пистолями за поясом и с плетьми в руках.

Доглядчик Ипат Лукич подбежал к стремени Афанасия Егорыча и, низко поклонившись, хотел принять повод коня, подставив плечо, — опереться приказчику, как слезать будет.

— Некогда прохлаждаться на твоей дармоедской земле, — отдернул приказчик повод от рук доглядчика. — На новый рудник работников надо.

— И то хотел к ночи восьмерых к заводу выставить.

— Которых?

Беглые земно кланялись, расступаясь перед ехавшим приказчиком. Доглядчик выдергивал из толпы доспевавших бородачей. Выдернул и Миколашку. Отобранных людей отвели за избу. Оставшихся беглых оттеснили в глубь острова.

Не слезая с лошади, приказчик обратился к бородачам: