Ребята тихонько приоткрыли дверь: за столом в мундире и в домашних тапочках сидел Юст. Остальные стояли.
— Правильно, Рубцов я… Павел Матвеевич, — спокойно ответил задержанный, и ребята сразу его узнали. — К Гуськовым зашел, они мне родня дальняя.
Переводчик вопросительно посмотрел на Абашкина.
— Десятая вода на киселе, — ответил Абашкин.
— Как это: вода на кисель? — не понял переводчик.
Староста начал объяснять, запутался, и немец, не дослушав его, спросил, показывая на котомку Рубцова:
— Что есть в мешок?
Рубцов снял с плеча мешок, развязал его и выложил на лавку сапожную лапу, молоток, коробку с гвоздями, клубок ниток, кусочки кожи и сапожный нож с косо заточенным лезвием.
— Ты есть сапожник?
— Приходится сапожничать. По чужим деревням ходить. Своя сгорела.
— Это есть прафда, что ефо дерефня сгорель? — спросил переводчик Абашкина.
— Так точно.
— Кем ты был до войны, Рубцоф?
— Колхозником.
— Бригадиром он был, а не простым колхозником, — вставил Абашкин.
— Ну и что, — усмехнулся Рубцов, — велика должность — бригадир. Девять баб под началом… Тебе вон государство сельпо доверяло, — сказал он Абашкину. — Да и в Осоавиахиме ты был.
— Что такое Осо-а-ви-а-хим? — еле выговорил переводчик.
— Общество активного содействия Красной Армии, — не замедлил ответить Рубцов.
Переводчик подозрительно взглянул на Абашкина. Тот, скосив свой левый глаз больше обычного, начал оправдываться:
— Все там были, в Осоавиахиме этом… И ты, Рубцов, там состоял.
— Верно, состоял, — согласился Рубцов. — И чтобы тебя не утруждать, Абашкин, я сам про себя всю правду господину начальнику расскажу. — Рубцов обратился к Юсту: — Мне скрывать нечего. Семью имею: жену с дочкой. В Челябинск их еще до войны отправил. У меня там теща…
— Что есть теща?
— Теща, — услужливо начал объяснять Абашкин, зачем-то загибая на руке палец. — Теща — это евойной фрау будет матка.
— Поняль… матка.
Рубцов продолжал:
— На финской войне воевал. Ранен был… А вот против фюрера не пошел.
— Да ты по хромоте своей не пошел, — вставил Абашкин.
— Хотя бы и так. Тебя тоже по косому глазу в военкомате забраковали.
Абашкин промолчал. Переговорив с майором, переводчик сказал:
— Майор будет посмотреть, как Рубцоф починяйт ефо сапоги.