— От имени нашей группы, уполномоченной наблюдать за вашим тестированием, поздравляю вас с тем, что вам разрешили это сделать. Вы узнаете результаты вместе с нашим решением через несколько недель.
Дверь открывается и появляется констебль. Я следую за ним в гостиную, где пахнет одеколоном, и, когда поднимаю глаза, рядом с дядей вижу Винсента и его отца.
Мистер Кинг разговаривает с дядей Николасом.
— Просто пришли узнать как дела у мисс Теллур. Винсент сдал экзамены несколько дней назад благодаря личным знакомствам, а, поскольку он принял решение добиваться руки мисс Теллур ухаживаниями, то счёл необходимым оказать ей свою поддержку сегодня.
Я сглатываю желчь, поднявшуюся к горлу.
«Ваш сын пытался убить меня и стоит за убийством мальчика» — хочу сказать я. И я сказала бы, если бы это хоть немного помогло. Жермен и Рубин уже сказали, что он заплатил им за помощь в победе, но поскольку ничего напрямую не указывает на Винсента, они сидят под домашним арестом, пока он ходит на свободе.
Я морщу нос. Из него выйдет хороший политик.
И все же… даже грехи политиков рано или поздно раскрываются. Однажды они понимают, что грехи становятся клеткой.
Я подхожу, глядя на него. Его светлые волосы растрепаны. Он выглядит отчаявшимся. Ему не по себе.
— Что тебе нужно на самом деле? — шиплю я.
Его губы растягиваются в натянутой улыбке.
— Пусть прошлое останется в прошлом.
Я поднимаю бровь.
Он смотрит на отца и понижает голос.
— Я готов не обращать внимания на твою маленькую интрижку с мистером Уилксом, если ты забудешь о моих проступках. Мы можем вернуться к нормальной жизни и мой отец не должен ни о чем знать.
Я моргаю. Он шутит?
— Я могу оценить твой ум лучше, чем кто-либо другой, — продолжает он. — Мы когда-то были друзьями, Рен, и, осмелюсь сказать, я ни разу не осудил ни тебя, ни риск, на который ты пошла. Даже там, в лабиринте. Я хочу сказать, ты высказала свою точку зрения. Теперь ты можешь отступить. Я ценю то, что ты можешь мне дать. Ты ценишь мои деньги. Ясно как день.
Я на самом деле смеюсь. И гораздо громче, чем намеревалась, отчего его лицо заливается краской.
Как прогрессивно с его стороны.
— Мистер Кинг, я предпочла бы думать о своем будущем не как — как вы описали нас в лабиринте — крысы в клетке?
На его идеально точеном лице отражается вспышка страха. Четко. Ясно. Такой же страх я видела на его лице, когда он видел, как больные люди поднимаются из могил, преследуя его.
Склонив голову, изучаю его реакцию. До этого момента мне и в голову не приходило, что нечто столь нелепое может быть его величайшим страхом. И почему? Я чувствую, как в голове начинает пульсировать, словно приближая меня к какому-то открытию.
По коже пробегают мурашки от воспоминаний, которые всплывали в Лабиринте. О том, как Винсент предложил позаимствовать ему моей вакцины от легочной болезни, чтобы протестировать ее на клетках коровьей болезни.
Винсент работал рядом со мной в тот день, когда у одной из крыс проявились первые симптомы болезни. Винсент опрокинул коктейль, которого не должно было быть в нашей лаборатории — и перевернул несколько клеток, позволив крысе убежать. И его исчезновение на следующие три дня, а затем полное изменение его личности и выбора карьеры через два месяца.
Я понимаю на него взгляд.
И осознаю.
Я знаю, что он сделал.
Я открываю рот. Закрываю его. Как раз, когда отец Винсента говорит:
— Николас, я хвалю тебя за то, что ты поощряешь идеалы, к которым стремятся молодые умы. Они редко приносят плоды, но я верю, что они должны самостоятельно понять, что важно. Хорошо, что ты дал выплеснуться страстям мисс Теллур, пока она не изменит свои убеждения.
Я одариваю Винсента улыбкой, которая быстро переходит в ярость. Это не мы с отцом создали болезнь.