Затем собираю оставшиеся ингредиенты и начинаю измерять их, один за другим, рядом с третьим кувшином.
— Кажется, твой парень еще сопротивляется, — шепчет Винсент. Он крутится рядом со мной, вглядываясь в мою смесь и заметки, его пальцы в перчатках лежат рядом с моими голыми.
Я поднимаю бровь. Где он взял перчатки?
— Похоже, твой парень тоже.
Он ухмыляется.
— Напоминает старые времена, не так ли?
Он идет дальше, водя руками в перчатках по столу, потом обходит меня и делает то же самое с Лютом. Потом с Жерменом.
Я качаю головой. Если он пытается запугать нас, то это не работает. Это просто раздражает.
«Сосредоточься, Рен».
Я возвращаюсь к измеренным ингредиентам и начинаю смешивать их в кувшине. Если я чему-то и научилась за годы работы с отцом, так это тому, что иногда простейшие эксперименты оказываются самыми сложными, просто потому, что я склонна слишком много думать о процессе или действовать слишком быстро.
Лют изучает соединения перед собой и записывает их состав на бумаге. Его голые пальцы прижимаются к столу и вычеркивают каждое химическое вещество, когда он расшифровывает его. Умный.
Я возвращаюсь к своим смесям и кладу руки на стол, чтобы сосредоточиться. Затем беру зеленый, чтобы сначала налить в свою прозрачную жидкость. Я как раз добавляю его, когда кончики трех пальцев начинает покалывать. Я игнорирую это и окунаю стеклянную палочку, чтобы размешать раствор.
Покалывание усиливается. Я хмурюсь и опускаю глаза. Надо было надеть перчатки.
Хотя…
Дело в том, что я не верю, что любой из этих химических веществ даст такое специфическое ощущение. Я потираю пальцы о штаны, чтобы остановить покалывание, но как только я возвращаюсь к кувшину, стол вздрагивает, и по комнате разносится крик.
Глава 21
Раздается второй крик, и что-то с глухим стуком падает на пол. Боковым зрением я вижу, как Жермен падает в позу эмбриона. Он дрожит и открывает рот, как будто задыхается.
Что за?
Король и его свита встают, в тот же момент рыцари окружают Его Величество, пока когда он спрашивает, что происходит и просит что-то сделать для мальчика.
Я оглядываюсь в поисках мистера Холма, но он, должно быть, тоже помогает королю, потому что я его не вижу. Мои пальцы начинают дрожать. Не обращая внимания на вопросы Его Королевского Высочества, я опускаюсь туда, где Жермен бьется в конвульсиях, а Лют уже стоит на коленях и расстегивает парню воротник. Он отдергивает его, чтобы я мог проверить пульс Жермена. Он слишком быстр, чтобы парень был в безопасности.
Я осматриваю его тело, грудь, губы, затем перевожу взгляд на стол, где лежат химические соединения Жермена. Это не из-за соединений, которые мы использовали. Происходит что-то еще. Что-то не так.
Винсент.
Я оборачиваюсь и вижу, что он все еще стоит на своем месте, небрежно сливая первые два кувшина вместе. На его лице самодовольное выражение удовлетворения. Не просто самодовольное — холодное.
Я прищуриваюсь, когда он закрывает крышку кувшина, затем поднимает его и смотрит на меня. Он начинает трясти смесь.
Моя кожа покрывается льдом. Он убил собственного друга. Перед королем и Холмом, ни больше ни меньше.
Чья-то рука хватает меня, и глаза Жермена расширяются от ужаса. Он сжимает мои пальцы, словно умоляя помочь ему, его дыхание становится затрудненным.
— Винсент… — он задыхается.
— Что он натворил? — И тут я замечаю, что мое собственное дыхание становится странным, а горло сжимается. Что сделал Винсент?
Давай, Рен, думай. Я наклоняюсь, чтобы понюхать дыхание Жермены, и замечаю синеватое пятно вокруг его рта. Вот только теперь оно окантовывает и белки его глаз.
Ягоды кровянника? Покалывание в пальцах усиливается. Оно уже доходит до моих локтей.