Я заканчиваю, застегиваю брюки и протягиваю ей емкость с водой.
— Что случилось? У нас все прекрасно. Посмотри, как далеко мы зашли!
Она кивает.
— Дело не в этом. Да, это было ужасно, и я не смогла бы добраться сюда без тебя, но… — она поднимает испуганное лицо. — Мне только что пришло в голову, что, не смотря ни на что, нас поймают. О чем я тогда думала? Я была так сосредоточена на том, чтобы попасть внутрь, что не думала, как отсюда выйти! Когда я проиграю, меня разоблачат, и что будут делать мои родители? Что подумают Берилл и его семья?
Ох.
Но сейчас уже немного поздно.
— Послушай, — рычу я, чтобы она пришла в себя. — Истерика сейчас ничего не исправит. И ты даже не знаешь, разоблачит ли нас мистер Холм. До сего момента он выгнал уже достаточно людей, но мы все еще здесь. Насколько нам известно, он точно знает, кто мы такие, и все же допускает это. Поэтому, он может сохранить твою личность в тайне даже, когда ты вылетишь. В любом случае, фактически, мы зашли очень далеко, в то время как половина участников уже вылетела. Это о чем-то говорит. А значит, тебе нужно собраться с мыслями и взять себя в руки, ради Бога.
Она сглатывает. Затем делает глубокий вдох, выпячивает подбородок и кивает.
— Хорошо. Это верно, — она открывает емкость с водой и делает большой глоток прежде, чем вернуть его.
— Хорошо, — я поднимаюсь. — Теперь, ты будешь в порядке?
— Да. Кроме того, я ненавижу то, как эти парни обращаются с Бериллом. И как они поступили с Уиллом? Мои родители были бы шокированы. И родители этих парней должны быть тоже, — она машет рукой в их сторону, когда мы спускаемся к палатке. — И ты же понимаешь, если бы это была группа женщин, они бы уже разбили лагерь, приготовили ужин и проверили лодки, ведь так?
Я хихикаю, затем наклоняю голову, раздумывая.
— Зависит от того, за что они боролись бы.
Ее тон становится серьезным.
— Я понимаю, что вряд ли удержусь здесь, Рен. Но я наблюдала за Жерменом и Рубином — они еще не закончили. Они планируют что-то большее.
— Значит хорошо, что мы вместе.
Она смотрит на меня с веселым выражением лица.
— Я и за Винсентом наблюдала. И… мне кажется, он может быть с ними заодно.
Я останавливаюсь. О. Я прикусываю губу и молчу, главным образом потому, что не знаю, что и думать. Кроме того, что она очень редко ошибается. Я киваю.
— Понятно.
А потом мы подошли к лагерю, где Лют и Берилл расстелили свои постели рядом с Сэма и нашими постелями вокруг костра, в котором уже бушует пламя.
Словно в подтверждение слов Селены, большая горсть ягод кровянника собрана и сложена возле палатки.
Я поворачиваюсь к парням.
— Ребята, вы их не трогали?
— Нет, но Жермен пытался заставить нас их съесть, — Сэм морщит лоб и кривит лоб. — Сказал, что они с Рубином нашли еду и даже притворились, что съели немного. — Он качает головой. — Можно подумать, мы полные дураки.
Берилл отнимает от губ емкость с водой.
— Стой, почему? Что случится, если съесть их?
— Их используют для быстрого умерщвления покалеченных животных. — Лют смотрит на Селени, изучая ее мгновенье, затем бросает взгляд на меня. — Трое Верхних отправились осмотреться.
Сэм засовывает руки в карманы и выглядит сердитым.
— После того, как захватили палатку.