Я хмурюсь, сильнее натягиваю шапку на голову — и делаю стойку у стены, любуясь видом. Комната — почти точное зеркальное отражение самой себя вверх ногами — с цифровой панелью посреди стены, часами, которые теперь переворачиваются и, на самом деле, сама картина выглядит более точной.
— Почему мы здесь? — бормочу я.
— Эй, паренек, что ты делаешь? — спрашивает Жермен. — Сейчас не время для игр.
— Ш-ш-ш, — я поднимаю один палец, чтобы измерить расстояние между полом и потолком и картина висит просто идеально, чтобы это было совпадением. — Смотри. Почему мы здесь, а не… там? — я указываю на потолок.
Рубин стонет.
— О, — говорит Селени.
Это так просто, что я чуть не смеюсь от смущения. Как мы могли испробовать все комбинации, кроме очевидной? Я перевожу взгляд на парней.
— Джентльмены, кажется, мы должны…
Громкий удар сотрясает пол, за ним следует чье-то бульканье. Я падаю, переворачиваюсь на ноги и вижу Уилла, корчащегося на полу с пеной, пузырящейся из его рта. В следующую секунду на Рубина набрасывается Сэм — толкает его головой в грудь и сбивает с ног.
— Что за…? — рычит Жермен и набрасывается на Сэма, но Лют с Бериллом прыгают, чтобы остановить его.
Я карабкаюсь к Уиллу. Пена изо рта капает ему на шею и пол. Я наклоняю его голову набок, чтобы он не задохнулся, когда замечаю каплю крови на его дрожащей шее, словно его ужалили. Я хмурюсь и вглядываюсь в нее повнимательнее. Потом в него. Его симптомы очень похожи на…
Я поднимаю глаза. Рубин и Сэм катаются по полу, и кулак Рубина что-то сжимает. Лют тоже это заметил, потому что оставил Берилла и Жермена драться, бросился к Рубину и наступил ногой ему на запястье, достаточно сильно, чтобы намекнуть, что сломает его. Он наклоняется ко мне, а я торопливо разжимаю пальцы мальчишки, чтобы показать большую колючку толщиной с мой большой палец.
— Что это? — требовательно спрашивает Сэм.
Я поднимаю ее.
— Это шип живой изгороди, — говорит Селени.
— Таков был план твоих дружков? — кричит Берилл на Жермена. — Убить нас всех шипом?
— Надо использовать все, что дает Лабиринт, — говорит Жермен.
Берилл отступает назад и открывает рот, словно разучился дышать. Он сжимает руку в кулак и смотрит, готовый нанести удар, хотя улыбка Жермена говорит, что он будет рад.
— Достаточно уже, — Лют втискивает себя между ними.
Я роняю колючку, а Селени давит ее сапогом, пока сок не иссякает и не испаряется при прикосновении с воздухом, а я возвращаюсь к Уиллу. Его тело трясется все сильнее, и я нажимаю на пульс, чтобы проверить давление.
— Эй, Винсент. Не хочешь помочь? — говорит Селени и, когда я поднимаю взгляд, она смотрит на него и то, что он не двинулся со своего места у стены, где наблюдает с пассивным интересом.
Я начинаю выражать согласие с ней, но отвлекаюсь на слабеющее дыхание и пульс Уилла. У него аллергическая реакция — отек горла. Я поднимаю голову и осматриваюсь, но здесь ничего, чтобы снять отек или вскрыть ему трахею.
— Мы должны вытащить его отсюда. Ему нужна помощь. Думаю, яд может перекрыть ему дыхательные пути.
Я поворачиваюсь к Селени.
— Попробуй снова кнопки — нажми 1–9–8–8.
Она подскакивает, чтобы нажать на них и к сладости передышки вместо повтора голоса Келлена раздается звон и вся комната начинает трястись.
— Никому не двигаться, если он ошибается, — говорит Жермен.
Внезапно пол загрохотал, громко звякнула металлическая цепь, и вся середина дальней стены скользнула в сторону.
Глава 17
Еще один громкий лязг разносится по комнате и в тот момент, когда Берилл негромко вскрикивает, металлическая стена начинает снова опускаться. Лют и Сэм хватают Уилла за руки и тащат его за собой, а мы спешим протолкнуться внутрь, пока панель не упала и снова нас не заперла.